Связанные
Шрифт:
– Больше никакой лжи, – сказал он Саймону. – На этот раз ты скажешь правду. Что ты сделал с моим сыном?
Саймон бросил виноватый взгляд на Люциана, а затем заговорил. Зандер никогда в жизни не ожидал услышать то, что вырывалось у советника изо рта.
Аргонавт обезумел, и ярость выплеснулась наружу еще прежде, чем Саймон остановился перевести дух.
Глава 17
Почему так долго?
Обхватив рукой себя за талию, Каллия грызла ноготь большого пальца и вышагивала взад-вперед по коридору у зала Совета. Ее нервы были натянуты
Когда она была готова снести стену, чтобы увидеть, что внутри, дверь приоткрылась, и в небольшую щель выскользнул Титус.
Аргонавт поспешно закрыл дверь за спиной. Выглядел он разозленным… и сильно встревоженным. Он встал перед Каллией, но ни слова не сказал.
– Где Зандер? – спросила целительница.
– Внутри, он не может… – Титус запнулся. – Думаю, сейчас тебе лучше с ним не говорить.
« Какого хрена это значит?!»
Каллия донельзя встревожилась:
– Титус, что сказал мой отец?
Аргонавт посмотрел на ее руки, вытянутые по швам, замешкался, а затем потянулся к ним. Прикоснувшись к Каллии, Титус поморщился, и она вспомнила, как аргонавт упал на колени в пещере. Он никогда никого не касался – во всяком случае, нарочно, - так что тот факт, что он добровольно взял ее за руки, тревожил сверх всякой меры.
– Титус?
Он глубоко вздохнул и уставился на ее руки.
– Каллия, твой отец заключил сделку, чтобы спасти тебе жизнь. Ты… Во время родов возникли осложнения. Он говорит, что, если бы он так не поступил, ты бы умерла.
– Какую сделку?
Хранитель поднял на нее свои карие глаза, видавшие так много, однако далеко не все.
– Твою жизнь в обмен на жизнь твоего сына.
Ее жизнь. Одну за другую. Ужасная догадка оказалась правдой.
– Значит, мой сын действительно умер.
– Я…
Увидев неловкость на его лице, Каллия нахмурилась.
– Титус, что такое?
– Саймон точно не знает. Ребенок был… жив… когда его забрали. С тех пор твой отец его больше не видел.
Грудь Каллии сдавило до боли. Ее ребенок жив, а не умер на той горе в Греции во время землетрясения, как ее уверяли. Как она могла не знать? Почему не почувствовала? И зачем богам ее ребенок?
– Кто? Кто его забрал? – спросила она.
– Каллия…
– Не успокаивай меня, Титус, скажи, кто это был.
Она вырвала руки из его хватки.
Титус стиснул зубы, и целительница увидела по глазам, что он не хотел ей говорить.
Наконец он ответил:
– Аталанта.
На глаза опустилась красная пелена, а кровь с бешеной скоростью понеслась по жилам. Целительница распахнула двойные двери до того, как аргонавт успел ее остановить, и заметила своего отца, стоящего в центре круга с расширенными и испуганными глазами, когда увидел приближение дочери.
– Каллия, подожди, – крикнул ей Титус вслед.
– Каллия, – сказал Саймон, поднимая руки вверх. – Дай мне объяснить.
– Ты, сукин сын! Как ты мог?
Вокруг нее раздались голоса. Она знала, что в комнате есть другие люди, которые кричали, но не понимала их слов, а чувствовала лишь боль и видела только предательство.
И сознавала, что мужчина, которому она безоговорочно доверяла, совершил нечто чудовищное.Кто-то крепко обнял ее за талию и потянул назад. Каллия сопротивлялась, но стальная хватка так и не разжалась. Из-за шума в голове она почти ничего не слышала, но пелена на глазах начала рассеиваться. И тут она поняла, что отец стоит на коленях с красным лицом, усеянным царапинами.
– Каллия, успокойся, – прошипел Титус ей на ухо. Она посмотрела на отцовское лицо. Похоже, она его сильно ударила.
Отец поднял голову, в его глазах светились вина и раскаяние:
– Ты должна понять - другого выхода не было.
Она попыталась вырваться из стальных объятий.
– Ты отдал моего сына чудовищу!
Отец покачал головой и опустил взгляд.
– Я знаю, знаю, но в противном случае ты бы умерла. А я считал, что ребенок уже мертв.
– Он был жив!
– Я… – Саймон поежился. – Я не знал этого, пока они не исчезли, ты должна мне поверить.
На Каллию нахлынуло отвращение и презрение.
Но она смотрела на отца, стоящего на коленях на печати Альфа в центре круга, с Люцианом за спиной и в присутствии всех аргонавтов. Красная пелена пропала, но и ее представление о нем как о благородном, несокрушимом аристократе также исчезло.
Ее все еще трясло, но она перестала сопротивляться.
Титус что-то прошептал ей на ухо, чего она не расслышала, и осторожно опустил ее на пол. Но не освободил, и краем глаза Каллия заметила, что Терон точно так же сдерживает Зандера. И поняла, что именно поэтому Зет не вышел с ней поговорить, как обещал.
– Почему? – спросила она отца снова. – Почему ты мне не рассказал?
Саймон покачал головой:
– Не мог, это было частью соглашения. Она наложила на тебя проклятие, которое укоротило бы твою жизнь, заикнись я о случившемся.
Арголейка посмотрела на Зандера, который готов был совершить убийство. О ее беременности знало два андраса– ее отец и Зандер, – но ее папаша так искусно их разлучил, что никто не догадывался, что произошло.
Ярость схлынула, оставив лишь жалость и презрение.
– Отпусти меня, Титус, я не буду на него нападать, – пробормотала она.
Титус отпустил ее и отступил на шаг, но не ушел далеко.
– Почему я? Почему мой ребенок? – спросила Каллия у отца. – Аргонавты же размножались тысячелетиями. Что такого особенного в моем ребенке?
Ее отец сел на пятки и провел дрожащими руками по лицу. И, если вообще такое возможно, выглядел еще более виноватым, но промолчал, и Каллия почувствовала нарастающий страх.
– О чем еще… т-ты умолчал? – запинаясь спросила она.
– Я любил твою мать, а когда она умерла… – бормотал Саймон.
Каллии в то время было всего семь лет.
Царская целительница Анна умерла от обычного воспаления легких. А ведь ее иммунитет был посильнее, чем у многих арголейцев. Каллию всегда это удивляло. Но если честно, то в прошлом мало что имело смысл. Что-то произошло между ее родителями, что лишило Анну воли к жизни и испортило их брак.
С царящим в голове хаосом Каллия уставилась в грустные отцовские глаза. С чего это вдруг Аталанте понадобился именно ее сын из сотен детей, которых аргонавты зачали за многие годы? Только один ответ объяснял все.