Связующие узы

Синди, жена Тима, очень расстроилась, когда он сказал, что не придет к обеду. Расстроилась и Меган: ей всего пять лет, и она не понимает, почему папа, вместо того чтобы читать ей следующую главу из "Алисы в Стране чудес", должен писать какую-то бумажку для судьи. Тим подумывал о том, чтобы все-таки попытаться объяснить дочери, почему так важна его работа, но потом понял, что слишком устал. И утром они с Синди даже словом не перемолвились. Он встал в половине шестого, чтобы ехать в центр для завершения работы над резюме. Начиная с пятнадцати минут седьмого Тим подыскивал слова, которые смогли бы убедить либерального судью в том, что слегка измененная версия показаний в устах нервничающего копа не может послужить причиной для лишения законной силы уже имеющихся признаний преступника в совершении убийства.

– Ты занят?

Керриган оторвал взгляд от экрана монитора и обнаружил, что в дверях стоит Мария Лопес. Крошки от пончиков, которые она постоянно жевала, пристали к ее нижней губе. После года, проведенного за рассмотрением мелких, но уголовно наказуемых проступков, очкастая и несколько полноватая помощница окружного прокурора недавно была переведена в отдел "D", занимавшийся преступлениями на сексуальной почве, случаями нападений с применением физического насилия и другими серьезными делами. Тим был старшим помощником прокурора в отделе "D" и благодаря этому в некотором смысле начальником Марии. Своим появлением она нарушила ход его мыслей. И это при том, что работа срочная! Тим разозлился, хотя и не подал виду.

– Что случилось? – спросил он, бросив взгляд на часы.

Мария грузно опустилась в кресло, стоявшее напротив стола старшего помощника прокурора. На ней был давно не глаженный костюм, длинные черные волосы выбились из-под большой заколки, с помощью которой она попыталась собрать их в пучок на затылке. Красные, будто у кролика, глаза Марии свидетельствовали о том, что она, так же как и Тим, почти не спала.

– Я занимаюсь делом парня по имени Джон Дюпре.

– Сутенерство, кажется?

Лопес кивнула:

– Принуждение к занятию проституцией. Этот парень предоставляет эскортные услуги джентльменам высшего класса.

– И наверное, наркотики тоже?

– Кокаин и экстази для старшеклассников и студентов колледжей. Дело, которым я занимаюсь, связано исключительно с услугами эскорта и базируется на показаниях одной из девушек Дюпре.

Лопес заерзала в кресле. Нервы у нее явно были на пределе.

– Ну и что? – поторопил ее Керриган.

– Стэн Грегарос не может ее найти.

– И Стэн думает, что девица решила пойти на попятную и слинять? – озабоченным тоном спросил Керриган. Дюпре не принадлежал к числу акул из водоема коррупции, однако и мелкой рыбешкой его назвать было нельзя.

– Он не знает. Ребенок Лори в настоящее время у соседки...

– Лори?

– Лори Эндрюс. Так зовут свидетельницу.

– Ну и что? – сказал Керриган, еще раз украдкой взглянув на часы.

– У Эндрюс с ее соседкой была договоренность. Ребенок оставался у соседки, пока Лори работала. Проблема в том, что Лори так и не забрала Стейси.

– Эндрюс не относится к типу женщин, которые могут сбежать, бросив ребенка?

Лопес отрицательно покачала головой:

– Именно из-за ребенка она и согласилась давать показания. Мы поймали ее на хранении и сбыте наркотиков, и она прекрасно понимала, что, если попадет в тюрьму, Управление по охране прав ребенка заберет у нее девочку.

– Значит, ты думаешь, Дюпре что-то с ней сделал?

– Даже не знаю. Конечно, он способен и на такое. Он может быть крайне жестоким, если девочки его не слушаются.

– А что будет, если Стэн не найдет ее?

Лопес снова заерзала в кресле, опустив голову.

– Когда мы предъявили обвинение, нам удалось убедить судью Робарда рассматривать нашу свидетельницу как надежного информатора, чтобы не пришлось открывать Дюпре ее имя.

– Почему же вы не поместили девушку в такое место, где Дюпре не смог бы ее найти?

Лопес покраснела.

Керриган выпрямился в кресле.

– Скажи прямо, она продолжает заниматься своим ремеслом?

– На это дело обратили внимание люди из ФБР. Они хотели, чтобы Лори не выходила из игры, так как им была нужна информация о том, где Дюпре хранит свои материалы.

Керриган успокоился. В данном случае виновата не Мария. Агенты ФБР умеют кого угодно запугать, а она новичок в таких серьезных делах, и ей, естественно, пришлось пойти на уступки. Керриган вспомнил, какой важной персоной он ощутил себя, когда одно из его дел заинтересовало ФБР.

– Процесс начинается сегодня в полдень, – продолжила Лопес с явным напряжением в голосе. – И мы можем все провалить без свидетельств информатора.

– Попросите отложить процесс.

– Мы уже дважды выступали с таким запросом, чтобы ФБР смогло выжать из свидетельницы всю необходимую им информацию. Адвокат Дюпре устроил целую бурю из-за второго переноса, и судья Робард сказал, что третьей отсрочки не будет.

– Эта женщина настолько важна? – спросил Керриган.

Лопес кивнула.

– Если вы соберете заседателей, а она не появится, Дюпре будет вынесен оправдательный приговор?

– У Робарда не будет выбора.

– В таком случае вам придется прекратить дело. Ведь с того момента, как присяжные приносят клятву, вступает в силу закон о невозможности повторного обвинения в том же преступлении.

– Адвокат Дюпре потребует отказа от нашего иска без сохранения за истцом права на предъявление иска на том же основании.

Керриган на мгновение задумался.

– Робард – крутой парень, – заметил он. – Да, он на это не пойдет. Впрочем, даже если он и согласится, шансы у подобного вердикта преодолеть апелляцию весьма невелики.

Лопес сжала кулаки.

– Мне ведь на самом деле очень хочется прищучить Дюпре.

– Не отчаивайся, Мария. Ребята такого типа, как Дюпре, обязательно рано или поздно спотыкаются из-за чрезмерной самоуверенности. Поверь мне. Просто должно пройти какое-то время.

* * *

Несколько голов повернулось в его сторону, когда Тим Керриган открыл двери зала судебных заседаний судьи Айвена Робарда и проследовал к своей скамье. Прошло уже четыре года, как он начал здесь работать, и все же сейчас Тим ощутил некоторое неудобство. Секретарь суда, охранники и другие постоянные участники процессов успели уже привыкнуть к нему, но некоторые из редких посетителей суда бросали в его сторону взволнованные взгляды и перешептывались.

Для Тима его слава была проклятием. Это значило постоянно чувствовать себя под прицелом любопытных взглядов. Проклятием для Тима была и его внешность. Шесть футов и два дюйма ростом, достаточно высок, чтобы выделяться из толпы; вьющиеся белокурые волосы и яркие зеленые глаза, что притягивало любопытные взоры. Как часто Тим мечтал о том, как однажды войдет в зал суда никто не обратит на него никакого внимания. Он так завидовал Марии Лопес. Никто не бросал на нее больше одного взгляда, да и тот был равнодушным. Незнакомцы не останавливали ее на улице и не просили за обедом в ресторане автограф. Тим был уверен, что Мария, представься ей подобный шанс, ни минуты не задумываясь, поменялась бы с ним местами. А он тем более махнулся бы с ней не глядя, даже не предупредив о том, какой роковой шаг она совершает и как должна быть теперь осторожна.