Сын эпохи

Достигнув земли, я тут же вскочил, и первое, что пришло мне в голову: мой пиджак будет иметь неприглядный вид — трава-то мокрая!

Котёнка в руке не оказалось. Не оказалось его и вокруг меня.

— Ты где? Куда подевался? — котёнок не отозвался. С испугу умчался, небось, куда-нибудь. — Ишь, шустрый какой! — Впрочем, он меня уже не интересовал. Слава Богу, всё закончилось благополучно! Собака ещё некоторое время постояла и когда убедилась, что со мной всё в порядке, спокойно, не спеша пошла в сторону проходной предприятия.

Я снял пиджак, осмотрел его — он не пострадал, — поднял зонт и подошёл к сумке.

— Брысь! — крикнул я, — брысь! — котёнок удобно расположился на овощах и глядел на меня невинными глазками. — Как ты сюда попал? Здесь тебя ещё не хватало! Нет, нет, иди домой, домой, — сказал я, доставая котёнка из сумки. — Иди, откуда пришёл. Тебя, наверное, уже ищут.

Случай в вагоне

Время приближалось к полуночи. Я шёл открытой степью, осторожно нащупывая подошвами видавших виды туфель протоптанную местными жителями тропинку. Со всех сторон меня окружала липкая непроглядная темень поздней осени, поэтому тропинку видеть я не мог. Где-то впереди на моём пути должен находиться никогда не освещаемый железнодорожный полустанок.

Мне казалось, что я иду уже довольно долго, и в моей душе зародилась тревога: выйду ли я вообще когда-нибудь к желанному полустанку.

«Не повернуть ли назад?» — начал было подумывать я, как вдруг услышал приглушённый говор ожидающих поезд. Подоспел вовремя. К платформе медленно подкатывала пригородная электричка.

Я вошёл в заполненный полусонными пассажирами салон вагона, не без труда отыскал свободное место, сел, откинулся на жёсткую деревянную спинку сидения, расслабился и закрыл глаза.

Не знаю, сколько времени так прошло, как вдруг я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Почему-то я резко открыл глаза. Сидящий передо мной пассажир спокойно посапывал, слева от меня о чём-то негромко беседовали старички, пассажирам справа до меня не было никакого дела.

Постепенно мной стало овладевать какое-то непонятное беспокойство. Вглядываясь в глубину вагона, я не сразу увидел за стеклянной двустворчатой раздвижной дверью, ведущей в тамбур, необыкновенной красоты молодую женщину. Её цепкий острый взгляд был устремлён на меня, и когда наши взгляды встретились, я увидел, как она раз и другой призывно и настойчиво кивнула мне.

Мысленно я отмахнулся от неё и закрыл глаза. Не тут-то было. Дремота моя начисто пропала, и я снова и снова, поёживаясь от какого-то охватившего меня непонятного чувства, открывал глаза и пристально всматривался в сторону двери. Всё повторялось в точности, как и в первый раз.

Наконец я, убеждённый реалист, не веря ни в какую мистику, поднялся и сделал пару неуверенных шагов по направлению к манящей меня женщине, всё ещё сомневаясь, а меня ли она зовёт, именно я ли нужен ей? Она же не сводила с меня своих фосфорического блеска глаз. «Почему они такие холодные?» — подумалось мне, и я, как загипнотизированный, шагнул вперёд раз и ещё раз.

И тут, к своему ужасу, я увидел, как по мере моего приближения к двери нежно-розовый цвет женского неземной красоты лица поблек, а на его месте проступила восковая желтизна, как вместо глаз на меня пялились пустые глазницы, а вместо волны густых вьющихся волос появился обезображенный временем, с провалившимся носом, череп. Страх сковал меня и сдавил мою грудь.

«Ну что ты, в самом деле? — сказал я сам себе. — Какая чушь!» Я овладел собой и вернулся назад, на своё место.

Однако по мере моего удаления от двери облик красивой женщины восстанавливался и, она, а в этом я уже не сомневался, манила к себе именно меня.

«Что за чертовщина!» — почти вслух произнёс я и снова направился к двери, и снова всё повторилось так, как и в первый раз.

Моё хождение по салону вагона не привлекало ничьего внимания. Будто и в самом деле ничего не происходило, и будто меня в нём вовсе не было.

«Ну, погоди!» — вспомнил я ходовое изречение и, преодолевая робость, устремился к двери. В это самое мгновение электричка резко затормозила, да так резко, будто кто сорвал стоп-кран. Меня отбросило назад, я едва удержался на ногах. Не замечая боли от полученных ушибов, я кинулся к двери и рывком распахнул её!

Тамбур был пуст!

Электричка набирала скорость.

Рыболовы

Анатолию Мурашову

Едва забрезжил рассвет, как братья бесшумно вышли со двора своего дома и направились вверх по улице. Там заканчивается город, и до самого горизонта простирается ровная безлесая степь.

Путь Илье и Димке предстоит неблизкий. Это их нисколько не смущает. Упоение от предстоящей рыбалки придаёт им силы и бодрости. Карманы штанов мальчишек пусты. Они не взяли с собой ни хлеба, ни соли, ни воды. Илья несёт завёрнутую в старую газету жестяную консервную банку с дождевыми червями, да лески, поплавки, крючки.

Когда братья вышли на большак, с затянутого сплошными низкими облаками неба посыпались редкие мелкие капли дождя. Это совершенно не входило в планы мальчишек, и они в нерешительности остановились.

— Что будем делать? — спросил Илья, тоскливо поглядывая в небо. Возвращаться домой не хотелось, и мокнуть под дождём не совсем приятно.

— Вообще-то, — философски заметил Димка, — солнце должно разогнать облака.

— Такая погода хороша для большого клёва, — сказал Илья словами старшего брата Женьки.

— А если дождь не кончится?

— Ты же сам сказал, что солнце разгонит облака.

— Сказал.

— По радио о погоде вчера что-нибудь говорили?

— Я не слышал.

Мальчишки потоптались на месте, и, влекомые неведомой силой, шаг за шагом побрели в манящую даль.

Взошедшее солнце, отыскало в облаках прогалину и осветило ещё не проснувшуюся степь.

— Идём! — решительно сказал Димка. — Дождя не будет!. — Братья уверовали в хорошую погоду, и уже ничто не могло их остановить.

Солнце в самом деле разогнало облака. Небо окончательно очистилось, и безлюдная степь ожила многоголосьем птиц и невидимых зверьков.

Время шло, долгая дорога не кончалась и, казалось, никогда не кончится. Но вот на горизонте в туманной дымке появилась тёмная полоса заречного леса, братья разом воскликнули: — Лес! Такой лес они видели ежедневно, когда жили в небольшом городке Поволжья. Там далеко ходить не надо было. Городок приютился на одном берегу красивой реки, лес — на другом. Стоило в летнюю пору перейти реку вброд или по мосту, и ты уже в лесу.