Сын герцога (СИ)

К счастью, Кан правильно истолковал ее умоляющий взгляд.

– Дитя, тебе пора продолжить занятие с мастером плетений,– напомнил он.

– Благодарю вас, советник. Ваше величество,– юная эльфийка вежливо попрощалась и скрылась за дверью.

Конечно, Элавиоль хотелось остаться и узнать, что могло так сильно поразить королеву (от недостатка внимательности девушка никогда не страдала). Но она не могла ослушаться приказа одного из древнейших эльфов, пусть и высказанного в очень мягкой форме.

Только когда Элавиоль вышла из комнаты, королева позволила себе немного расслабиться. Она лихорадочно перебирала бумаги, разложенные на столе (больше для того, чтобы чем-то занять руки), и, размышляя, как ей теперь поступить.

Советник дал ей несколько минут на то, чтобы прийти в себя, а потом произнес:

– Так что вы решили, ваше величество?

Мирримель раздраженно вздернула подбородок, но, заметив легкую улыбку на губах Кана, осеклась и спросила:

– Что мне теперь делать?

Это прозвучало настолько беспомощно и жалко, что эльфийка невольно поджала губы. Еще ни разу в жизни, даже в далекие времена своего ученичества, она не позволяла себе быть настолько слабой и неуверенной в себе.

– Боюсь, что это решение можете принять только вы.

Скрестив руки на груди и опустив глаза, древнейший, казалось, превратился в статую. Ни жестом, ни взглядом не давая ей ни одной подсказки. Но как это не странно, именно такое его поведение помогло Мирримель принять окончательное решение.

– Прикажи начать приготовления,– скомандовала она.

– Да, ваше величество,– ответил советник, все еще не поднимая глаз.

– Разыщите детей, оставшихся на острове. Верните тех, кто ушел в приграничные поселки.

– Слушаюсь.

– Соберите все, что нам понадобиться. Артефакты, свитки, библиотеку. Берите только то, что может поместить в руках. Сокровищницу Атэр Инир после нашего ухода закрыть и запечатать.

Мирримель стремительно пересекла комнату, но когда она взялась за ручку двери, советник окликнул ее:

– У нас осталось не так много времени.

– Ты и сам знаешь, что делать, Кан,– эльфийка обернулась, позволив чувствам, столько лет скрываемым глубоко внутри ее сердца, на мгновение отразиться на ее лице, и почти попросила,– мне нужно найти Илинеля.

– Конечно, ваше величество,– снова поклонился советник.

Кощунственно было бы препятствовать матери, желающей увидеть своего сына. Особенно теперь, когда у них появился шанс на спасение. Тем более что в личном присутствии королевы действительно не было никакой необходимости.

К подобному повороту событий все давно было готово. Несколько мысленных распоряжений запустили лавину, которую уже нельзя было остановить.

Известие о гибели ванаанского правителя долетело и до главы закрытого клана подгорников. Но особой радости гному оно не принесло. В отличие от романтически настроенных юнцов, воспринявших новость с восторгом, глава клана не забывал, что, не смотря на смерть одного ванаанца, пусть и высокопоставленного, сам Ванаан никуда не делся, как и его порядки. А смена одного тирана на другого – только вопрос времени.

Поэтому, обнаружив в своих покоях подозрительную личность в неброской одежде и с закрытым куском шелковой ткани лицом, он почти не удивился. Ванаанцы не прощали предательства. А его клан явно оказывал помощь врагам, помог им преодолеть перевал и снабжал информацией. Наказание им было не избежать. Единственное о чем молился глава четвертого клана, так это о том, что новый правитель Ванаана удовлитворится его смертью и не станет уничтожать весь клан. Поэтому появление убийцы гном воспринял почти с облегчением. Он был готов расплатиться за свою ошибку. Но поведение незнакомца озадачило его. Вместо того чтобы убить жертву, ванаанец (а кто еще это мог быть?) стоял на месте и не спешил нападать.

– Ты привлек мое внимание,– справился со своим замешательством гном.

– Главе четвертого клана велено передать послание,– произнес незнакомец каким-то бецветным, словно лишенным жизни голосом, от чего подгорнику стало еще больше не по себе.

– Я слушаю тебя.

– Твой клан принесет клятву верности новому правителю Ванаана.

– Ты можешь убить меня, но четвертый клан не будет стоять на коленях,– отрезал гном.

В это мгновение он был уверен, что ни что в мире не заставит его принять обратное решение.

– В притивном случае ни один подгорник никогда больше не усышит сердце гор,– невозмутимо продолжил незнакомец, и глава гномов понял, что проиграл.

Несколько мгновений он просто смотрел в пол, а когда поднял глаза – в комнате уже никого не было. И только клеймо магической клятвы, неощутимое для обычных подгорников, но заметное для обладателей магического дара тяжким бременем егло на его плечи. Глава только что спас свой клан, а теперь раздумывал, не заплатил ли он за это слишком непомерную цену.

Декаду спустя война между Империей и Ванааном закончилась, так толком и не начавшись. Хватило одного сражения, чтобы понять, что такой враг, как Ванаан, даже объединенным войскам был не по зубам. Тем более что все союзники в одночасье исчезли кто куда.

Сначала отделились гномы. Те несколько посланцев, которые находились в штабе Марана, на следующий день после битвы за перевал ушли обратно к своим. Они не захотели ничего объяснять. Просто передали Марану, чтобы на помощь четвертого клана он больше не рассчитывал, и скрылись.

Потом начались проблемы с магами. Не известно, что там решил Высший совет. Но Баруса, а вместе с ним и молодого императора поставили перед фактом, что война с Ванааном должна быть закончена. Ничего не понимающий правитель тянул до последнего, откладывая принятие решения. Но его в ультимативной форме заставили вывести войска за пределы Хребта мира.

А потом Марану передали то злополучное послание. Вернее, его не передали, а в один день, он просто нашел его на своем столе. Послание оказалось весьма своеобразным. В нем сообщалось, что отныне Ванаан является неприкосновенной территорией. И всякое на него посягательство будет воспринято, как угроза. Имперским войскам запрещалось приближаться к подножию гор ближе, чем на дневной переход. Никаких конкретных угроз автор письма не приводил, но, судя по тому, каким образом было доставлено послание, просто отмахнуться от него не получится. С недоумением посмотрев на подпись, которая гласила "Герин Альмаир, правитель Валиана", Маран распорядился позвать Баруса и герцога ар-Тана. И если главный советник рассматривал письмо с интересом и в тоже время с недоумением, то маг отреагировал совсем по-другому.