Сын герцога (СИ)

– Держитесь, милорд, мы почти приехали.

Их встречали какие-то люди. Наверное, они приветствовали Дайра и его воинов. Впрочем, один старик все-таки обратился лично к нему. И юноша заставил себя сосредоточиться и ответить ему. Он назвал свое имя и поклонился степняку. Хотя из-за того, что Лар все время крепко держал его за плечо, поклон вышел кривоватым. А потом его отвели в шатер и, наконец, оставили в покое.

Солнечный зайчик пробился из-за неплотно задвинутой занавески и скользнул по лицу Джая: затерялся в спутанных прядях волос, на мгновение задержался на щеке, проказливо коснулся ресниц. Юноша попытался игнорировать его, но тот настойчиво напоминал, что новый день уже наступил, а значит, пора вставать. Джаю все-таки пришлось открыть глаза.

Шатер, в котором он находился, оказался очень большим. Ему в нем предоставили уголок, отгороженный от остальной части (словно комната в доме, только вместо стен здесь были завесы из шкур). Такое уединение было, в лучшем случае, сомнительным. Потому что преграда не давала видеть, но прекрасно позволяла слышать все, что происходит за импровизированной стеной. Но это было лучшее, что могли предоставить степняки своим гостям.

Из-за завесы, отделявшей его "комнату" от остальной части шатра раздавались приглушенные шаги, но голосов не было слышно. Юноша прислушивался несколько мгновений, а потом потянулся за своей одеждой, сложенной аккуратной стопкой у его ног.

Оделся он быстро. Зато с волосами пришлось повозиться. Все эти традиционные узлы, конечно, выглядели красиво, но отнимали ужасно много времени. Закончив с прической, юноша отодвинул занавеску и осмотрелся.

Как он и предполагал, шатер оказался большим. Перегородка из шкур разделяла его на две половины: мужскую и женскую. Мужская половина оказалась пустой, и Джай мог спокойно осмотреться. Правда, смотреть было не на что. Обстановка оказалась предельно простой. Пол был застелен грубыми шкурами. Точно такие же шкуры, но более аккуратной выделки, служили в качестве лежанок. Единственной мебелью был низенький деревянный столик, стоявший у самой стены. На нем теснились глиняный кувшин и несколько плошек. На стенах было развешено оружие. Правда, в основном охотничьи ножи и луки (меч был только один). Но весь арсенал выглядел ухоженным. Причем, чувствовалось, что служили все эти вещи не только для красоты, но и согласно своему прямому назначению.

Именно так, по представлениям степняков, и должно было выглядеть жилище настоящего воина: ничего лишнего и ненужного. Воин должен уметь обходиться малым. А окружать себя яркими, но бесполезными вещами – женский удел. Но юноша больше склонялся к тому, что окружавшая простота была, скорее проявлением бедности, а не результатом следования традиции.

Джай вышел из шатра, и первым, кого он увидел, был, конечно же, Лар. Эльф сидел у входа, и, кажется, даже не шевелился. Он смотрел куда-то поверх голов проходящих мимо людей. Но юноша знал, что Лар следил за всем, что происходило вокруг. В шаге от эльфа сидел Зим. Но ни Лиама, ни остальных степняков из его отряда не было видно.

Первым на появление Джая отреагировал Лар. Он сразу же поднялся на ноги и привычно поклонился Джаю. Зим тоже встал, но ограничился коротким кивком. Юноша кивнул им в ответ.

Шатер, в котором он ночевал, располагался в центре поселка (причем, поселка немаленького). Со всех сторон виднелись точно такие же шатры. Их было много – не меньше четырех десятков. И судя по размерам, каждый из них мог свободно вместить полтора-два десятка человек. Похоже, род Шааз был многочисленным. По подсчетам Джая выходило, что в распоряжении местного рэма было около двух сотен воинов – серьезная сила для небольшого приграничного рода. Правда, сейчас в поселке находились в основном женщины и дети. Мужчин оказалось совсем немного, в основном старики. Но это как раз было вполне объяснимо. День давно был в разгаре, и большая часть степняков, занимались своими прямыми обязанностями: охотой, охраной, да мало ли чем еще. А вот следить за домом считалось исконно женской работой.

– Где все остальные?– поинтересовался Джай.

– Лиам, Сиг, Имар, Ваг и Мааюн утром ушли вместе с охотниками,– ответил Зим.

– А Хор?

– Он где-то в поселке,– пожал плечами степняк, которого мало заботило то, где пропадал вполне взрослый, а потому полностью отвечающий за свои поступки мальчишка. Предупреждая следующий вопрос юноши, он продолжил:

– Наш проводник – гость в шатре главы этого рода. Сегодня я его еще не видел.

Джай сделал себе зарубку в памяти: постараться выяснить, почему сородичи Лара пользуются среди детей степи таким почетом и уважением.

– Похоже, все при деле,– пробормотал он, а потом повернулся к эльфу и спросил,– ничего необычного не происходило?

– Как будто бы, нет,– пожал плечами эльф, и юноша понял, что кое-какие странности все-таки были. Но Лар не хотел о них рассказывать, предпочитая дождаться более удобного случая.

– Хорошо,– кивнул Джай.– Надеюсь, мне оставили завтрак?

– Конечно, милорд,– хмыкнул эльф.

Завтрак молодого лорда обнаружился в одной из накрытых плошек. Он давно остыл, но Джай проглотил еду, даже не заметив этого. Не удивительно, ведь он ничего не ел со вчерашнего утра.

Опустошив свою плошку, Джай поставил ее на столик и произнес:

– Ну что ж, поблагодарим гостеприимных хозяев за кров и пищу.

А сидящий напротив него Лар едва слышно хмыкнул в ответ. Учитывая, что в шатре они сейчас находились совершенно одни (по крайне мере, на мужской половине больше никого не было) традиционная фраза благодарности хозяевам прозвучала, скорее, как насмешка. Дайр даже не пытался изображать радушного и гостеприимного хозяина.

Из-за завесы, разделявшей шатер, снова раздались чьи-то шаги. А Джаю хотелось поговорить с Ларом без свидетелей, поэтому он предложил:

– Как на счет прогулки?

Эльф согласно кивнул в ответ.

Идея с прогулкой оказалась удачной. После многодневной скачки было невероятно приятно просто пройтись. К тому же, Джай никогда не видел настоящего поселка степняков, а теперь у него была возможность осмотреться.

Юноша так долго изучал обычаи и традиции степняков, что почти перестал воспринимать этих людей, как живых существ из плоти и крови (для него они превратились в очередную иллюзию, которую ему показывал мастер Риам). Но теперь, когда эта иллюзия ожила, у него появилось какое-то странное двойственное отношение к происходящему. С одной стороны, он совсем как в детстве, с удивлением и восхищением смотрел на этот новый, чужой для него мир. На этих людей, живших по совершенно другим законам, таких необычных и интересных. Людей, не принимавших достижений цивилизации и соблюдавших традициям предков, превыше всего ценивших свою честь и исполнение долга. Но в то же время юноша трезво оценивал сложившуюся ситуацию. И что же он видел перед собой? А видел он народ, который не мог или не хотел измениться, когда весь мир стал совсем другим. Народ, живущий прошлым и для прошлого. Народ, у которого не было будущего.

Джай тряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли, и постарался сосредоточиться на том, что ему рассказывал Лар.

– Мне не нравится это место, даан,– тихо сказал эльф, когда они отошли от шатра достаточно далеко (чтобы избежать посторонних ушей, говорили на эльвандаре).

– Почему?– поинтересовался Джай.

Лар редко позволял себе выказывать собственные предпочтения. Так что слышать от него такие слова, как "мне не нравится" было немного странно (и это настораживало).

– Такое чувство, словно на меня набросили паутину,– объяснил Лар.

Сыну герцога не нужно было объяснять, что представляет собой заклинание, которое эльф называл "паутиной". После того, как ему несколько месяцев подряд снились чужие кошмары, он узнал очень много такого, о чем раньше и не подозревал. В том числе и о том, как можно обезвредить мага, лишив его магических способностей (не навсегда, но надолго).

Это заклинание относилось к разряду той особой, запретной магии, о которой очень мало упоминалось в книгах мастера Риама. Может быть потому, что даже писать о ней, было запрещено. Но зато в загадочном Валиане ее, похоже, использовали очень успешно.