Сын герцога (СИ)

Баор был завернут в шитый золотом халат, подпоясанный широким поясом, украшенным длинными кистями (похоже, к приему этого гостя он решил одеться особенно нарядно). Рэм поприветствовал Джая и представил ему своего собеседника, как посланника великого хагана тэма Райна.

Посланник хагана, возлежавший на подушках напротив Баора, неторопливо повернул голову и с интересом уставился на Джая. Он был молод: не старше двадцати лет, но при этом держался властно и уверенно – как человек умевший, а главное привыкший повелевать. В его внешности не было ничего необычного: смуглая кожа, правильные черты лица (правда, разрез глаз был не совсем обычный – с чуть приподнятыми наружными углами). Незнакомец был одет в традиционную для воинов кожаную одежду. Внимание Джая привлекла прическа посланника. Его волосы, завязанные в традиционный хвост, были слишком длинными. Кроме того, несколько прядей обвивали красные нити, которыми обычно украшали свои волосы шаманы. Судя по этим признакам, незнакомец был близким родственником хагана: сыном или, что больше подходило по возрасту – внуком. Мало того, он был магом.

Поприветствовав их обоих, Джай устроился на подушке рядом с посланником хагана.

– Мне сказали, что ты серьезно ранен,– произнес Райн, окидывая юношу изучающим взглядом.

– Со мной все в порядке,– ответил тот, не зная как себя вести с этим степняком: как с родственником или все-таки как с чужаком.

– Мой шаман уверял, что рэм Джай полностью здоров,– подтвердил его слова Баор.

Но посланник даже не взглянул в его сторону. Вместо этого он внимательно изучал Джая. Так что тому даже стало немного не по себе под его пристальным взглядом. Но угрозы от этого степняка юноша не ощущал.

Зато Баор явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ведь в отличие от Джая, рэм Караша встречался с Райном уже не раз. А потому знал, что посланника хагана ни в коем случае нельзя было недооценивать. Он выглядел моложе, чем был на самом деле. А его показное равнодушие было только маской, за которой скрывалась очень своеобразная личность.

Райн был опасен, как ядовитая змея. Обычно спокойный и рассудительный он превращался в смертельно опасного противника, если его растревожить. Причем никогда не мстил в открытую, предпочитая затаиться и выждать удобный момент, когда жертва не будет ожидать удара. А потом наносил единственный укус, как правило, смертельный. Поэтому мало кто решался с ним связываться.

Но Баор был даже рад, что хаган прислал в Караш именно его. Потому что в своих поступках Райн проявлял завидную последовательность и никогда не рубил с плеча. Было бы намного хуже, если бы в качестве посланника приехал его брат Триан. Вот уж у кого был действительно взрывной темперамент. Перед ним Баору вряд ли удалось бы оправдаться. Ведь на его земле ранили одного из прямых наследников хагана (и зачем только этого проклятого мальчишку принесло в Караш?). Хорошо еще, что мальчик выжил. Убийство представителя правящего рода ему не простили бы.

Райн, похоже, удовлетворившись результатами осмотра своего новоявленного родственника, снова повернулся к степняку.

– Ты выяснил, кто это сделал?– спросил он.

– Нет,– честно признался Баор (врать шаману было бессмысленно и опасно),– стрелка так и не нашли. Но я приказал сохранить арбалетный болт, которым ранили рэма Джая. Мой шаман сказал, что он заинтересует тебя.

Баор протянул Райну сверток, и тот сразу же его развернул, с интересом рассматривая арбалетный болт, лежавший у него на ладони. На первый взгляд в нем не было ничего необычного: прочное древко, отточенный наконечник (подозрительно блестящий, без единого пятнышка крови). Но Райн держал его слишком уж осторожно, и рассматривал он его подозрительно долго (явно видел что-то большее, чем простое оружие).

– Да, он мне пригодится,– согласился степняк, тщательно заворачивая болт в кусок ткани, так чтобы даже ненароком к нему не прикоснуться.

– Мои воины продолжают поиски,– сообщил Баор.

– Вряд ли они что-нибудь найдут,– пожал плечами посланник хагана, а потом повернулся к Джаю,– тебе повезло. Целитель, который тебя лечил, совершил чудо. После такого не выживают.

Юноша только пожал плечами в ответ. Он не хотел рассказывать ни Райну, ни Баору о Натаэле. Правда, и сам не знал почему (скорее всего, сработала выработанная годами привычка: сообщать только ту информацию, которая необходима).

Потом степняки еще долго обсуждали другие дела. Но молодой лорд только краем уха слушал их разговор. Вникать в детали все равно не было смысла. Он так задумался, что когда Райн то ли в шутку то ли в серьез задал ему какой-то вопрос об устройстве Караша, ответил на него почти автоматически. И только потом сообразил, что только что полностью раскритиковал систему внутренней безопасности города. Кажется, он говорил долго. Потому что остановился только, когда заметил легкую панику во взгляде Баора. Райн тоже смотрел на юношу с явным удивлением, а потом озадаченно хмыкнул:

– Пожалуй, ты найдешь общий язык с Трианом…

Джай ничего не ответил, только заметил, как затравленно посмотрел на Райна Баор. И ему даже стало любопытно, что же это был за таинственный Триан, если от одного упоминания его имени рэм Караша терял последние капли уверенности в себе.

Прощание с Баором вышло быстрым и каким-то скомканным. Чувствовалось, что собеседникам не терпелось избавиться друг от друга. Поэтому, как только с традиционным обменом любезностей между посланником хагана и хозяином дома было покончено (Джай ограничился только прощальным поклоном), они, наконец, покинули дом Баора.

Небольшая заминка вышла только с Шеони, которую Джаю совсем не хотелось забирать из дома ее отца. На что он прозрачно намекнул Баору. Но ему хватило одного взгляда на побагровевшее от гнева лицо степняка, чтобы понять, что такого оскорбления степняк не потерпит. Поэтому пришлось забирать девочку с собой (еще не хватало, чтобы разъяренный Рэм отыгрался на ней).

Райна дожидались два воина-степняка. Здесь же были и все воины Джая. Чуть в стороне от них стояла Шеони. Маленькая фигурка, с головы до ног закутанная в бесформенные покрывала. Она испуганно прижимала к груди небольшой узелок (не много же вещей у нее набралось). Увидев своего господина, девочка тут же подбежала к нему и спряталась у него за спиной. В ее глазах не было ни капли доверия (они слишком мало были знакомы, чтобы она научилась ему доверять), только страх и выработанная годами привычка послушно исполнять приказы того, кто имел право их отдавать. Наверное, нужно было ее успокоить. Но юноша отвлекся на воинов своего отряда. Степняки были обеспокоены, хотя и старались не подавать виду. Но вот они заметили его, и юноша с удивлением отметил, как перестает нервно теребить поводья Хор. Как расслабляются сведенные напряжением плечи Зима, и холодная решимость в его глазах сменяется удовлетворенным спокойствием. Как едва заметно улыбается одними уголками губ Лиам, соскакивая с лошади. Степняк коротко поклонился, немного обеспокоено осматривая юношу с головы до ног.

– Я жив,– произнес Джай, заметив его взгляд.

Лиам улыбнулся в ответ, а потом вопросительно посмотрел на Шеони.

– Это подарок рэма Баора,– произнес молодой лорд.

Если такой ответ и удивил степняка, то он не подал виду. Только кивнул Хору, чтобы тот подвел лошадь Джая. Наблюдавший эту картину Райн сдавленно хмыкнул (сын герцога стоял к нему достаточно близко, чтобы услышать это). Но уже через мгновение оказалось, что главное представление на этот день было еще впереди. А устроил его, как это ни странно, Лар.

Прежде чем Джай перехватил поводья, эльф подошел к нему этой своей стремительной и совершенно неслышной походкой (словно подкрался), а потом опустился перед юношей на колено, протягивая ему его гайны. Он двигался легко и быстро, словно оттачивал это движение годами. Вот его колено мягко толкнулось в дорожную пыль. Спина, как и полагалось, была выпрямлена, а руки поднялись на строго необходимую высоту. Он наклонил голову так, чтобы видеть только носки сапог стоявшего перед ним лорда. Вся его поза выражала абсолютную покорность и готовность выполнить приказ. Как и полагалось рабу приветствовать хозяина.