Сын теней

Я медленно двигалась к дому. Люди вокруг меня болтали и смеялись, молодые парни тащили на плечах косы, девушки помогали нести серпы и заступы. То тут, то там встречались и сплетались руки, и парочки тихонько удалялись в лес по своим делам. Впереди на тропе медленно шагал мой дядя, и золотая кайма на его балахоне ловила последние отблески заходящего солнца.

"Я… я не знаю, что чувствую, дядя. Темнота… какое-то зло. И мне кажется, думая о нем, я его притягиваю. Как я могу думать о беде, когда все так хорошо, и все так счастливы?!"

"Час настал". — Лишь поворот головы дяди показывал, что он обращается ко мне. — "Ты удивляешься моему умению читать твои мысли? Побеседуй с Сорчей, если сможешь ее разговорить. У них с Финбаром это когда-то отменно получалось. Правда, возможно, ей будет больно об этом вспоминать".

"Ты сказал, что час настал. Какой час?"

Если бы можно было мысленно вздыхать, то именно так я и назвала бы ответ Конора:

"Час, когда Их руки перемешают варево в горшке. Час, когда Их пальцы вплетут несколько новых нитей в узор. Час, когда Их голоса вступят в песню. Не стоит себя винить, Лиадан. Они используют нас всех, и мы ничего не можем с этим поделать. Я дорого заплатил за это понимание. И ты, боюсь, тоже заплатишь".

"Что ты имеешь в виду?"

"Ты скоро сама все поймешь. Просто радуйся весне и молодости, пока можешь".

Вот и все. Он исчез из моих мыслей неожиданно и резко, будто захлопнулась дверь. Я увидела, как он остановился на тропе, подождал Ибудана и маму, и они вместе вошли в дом. Наша беседа не сделала меня ни на йоту мудрее.

В тот вечер моя сестра выглядела особенно красиво. В очаге дома пылал новый огонь, а на дворе горел огромный костер, там танцевали и пили сидр. Было довольно прохладно. Я завернулась в шаль и все равно дрожала. Но у Ниав над вырезом темно-синего платья сверкали голые плечи, а в ее золотые волосы были хитро вплетены серебряные ленточки и ранние фиалки. Она танцевала, и ее кожа блестела в свете огня, а глаза горели озорством. Ни один юноша не мог отвести от нее взгляда, а она кружилась со всеми по очереди. Даже юным друидам, мне кажется, с трудом удавалось не притопывать ногами и сохранять серьезный вид. Шеймус привез с собой музыкантов. Отличного флейтиста, прекрасного арфиста и еще одного, бесподобно игравшего на всем — на бодрейне [3] , на флейтах и свистульках. Во дворе расставили столы и скамейки, и пожилые друиды сидели вместе с жителями Семиводья, беседовали и обменивались историями, наблюдая, как веселится молодежь.

3

Бодрейн — ирландский бубен

И только один человек стоял в сторонке — юный друид с ярко-рыжими волосами, тот самый, что внес в дом факел с новым огнем. Он один ничего не ел и не пил. И на лице его не было ни следа веселья, а ведь вокруг раздавались взрывы смеха. Он не притопывал ногой в такт знакомой песенке, не подпевал. Просто тихо и прямо стоял, наблюдая за празднеством. Я сначала решила, что это всего лишь дань здравому смыслу. Мудро оставить хотя бы несколько человек трезвыми, хотя бы несколько часовых, чтобы выслеживать нежданных гостей и вовремя услышать звук опасности. Я знала, что Лайам расставил дополнительную охрану вокруг дома, вдобавок к обычным патрулям и караулам. Сегодня удачное нападение на Семиводье может унести не только лордов трех самых влиятельных семей на северо-западе страны, но и их духовных лидеров. Так что рисковать нельзя.

Но этот юноша не был часовым, а если и был, то делал свою работу из рук вон плохо. Потому что глаза его были прикованы к одному единственному объекту — к моей очаровательной, хохочущей сестре, танцующей у костра и кружащейся в облаке золотисто-рыжих волос. Я видела, как он неподвижен, как он пожирает ее глазами… и приказала себе отвернуться и не быть дурой. В конце концов, он же друид! Думаю, у него есть желания, как у любого другого мужчины, и интерес его достаточно нормален. И подавление подобных порывов вне сомнения составляет часть изучаемой им науки. И вообще, это не мое дело. А потом я поглядела на свою сестру и увидела взгляд, брошенный ею на него из-под длинных густых ресниц. "Танцуй с Эамоном, глупая девчонка!" — приказала я ей, но она никогда не слышала моей мысленной речи.

Музыка изменилась, стала медленной, мелодичной и печальной. У нее были слова, а народ уже достаточно выпил, чтобы подпевать флейтисту.

— Ты потанцуешь со мной, Лиадан?

— Ох.

Эамон испугал меня, неожиданно появившись из темноты. В свете костра его лицо было таким же суровым, как и всегда. Если он и наслаждался праздником, это было совсем незаметно. И, кстати, я не помнила, чтобы он танцевал.

— Ох. Если тебе… а почему бы тебе не пригласить мою сестру? Она танцует гораздо лучше меня. — Слова прозвучали неуклюже, почти грубо. Мы оба посмотрели сквозь море танцующих туда, где в окружении поклонников стояла Ниав и улыбалась, беззаботно ероша волосы. Высокая, золотистая фигура в бликах огня.

— Я приглашаю тебя.

Ни следа улыбки не тронуло губы Эамона. Я была счастлива, что он не может, подобно дяде Конору, читать мои мысли. Уж слишком беззастенчиво я оценивала его сегодня вечером. От этого воспоминания у меня запылали щеки. Я напомнила себе, что я дочь Семиводья и должна соблюдать некоторые правила вежливости. Я встала, скинула шаль, и, к моему удивлению, Эамон взял ее из моих рук, аккуратно сложил и положил на ближайший стол. Потом он взял меня за руку и повел в круг танцующих.

Играли медленный танец, пары встречались и расходились, кружились спина к спине, касались друг друга руками и расставались. Подходящий танец для празднества в честь Бригид, он ведь знаменует начало новой жизни, и бурление крови. Я видела, как слаженно кружатся Шон и Эйслинг, будто дышат одним дыханием. От света в их глазах у меня замерло сердце. Я обнаружила, что тихонько повторяю: "Пусть они сохранят это. Пусть они это сохранят". Но я и сама не знала, кого прошу об этом.

— Что случилось, Лиадан? — Эамон увидел, как изменилось у меня выражение лица, когда шагнул ко мне, взял мою правую ладонь в свою и провел меня под своей рукой. — Что-то не так?

— Ничего, — солгала я. — Ничего. Думаю, я просто устала, вот и все. Мы очень рано встали, собирали цветы, готовили угощение, ну, как обычно.

Он одобрительно кивнул.

— Лиадан…

Он снова начал говорить, но тут нас чуть не повалила вихрем пролетевшая мимо буйная парочка. Мой партнер ловко утащил меня с опасного места, на мгновение обе его руки обняли меня за талию, а наши лица оказались близко-близко.

— Лиадан, мне необходимо с тобой поговорить. Я хочу сказать тебе кое-что.

Момент был упущен. Музыка все еще играла, он отпустил меня, и мы снова вошли в круг.

— Ну, так говори, — довольно неизящно заметила я. Я не могла разглядеть в толпе Ниав, не могла же она уйти так рано… — Что ты хотел мне сказать?

Возникла продолжительная пауза. Мы оказались первыми в ряду, он положил руку мне на талию, а я подняла свою ему на плечо, и мы, кружась, вернулись в конец вереницы под арками поднятых рук. И вдруг мне показалось, что Эамону неожиданно надоело танцевать. Он задержал мою руку в своей и вытащил меня из круга.

— Не здесь, — ответил он. — Сейчас не время и не место. Завтра. Мне хотелось бы поговорить с тобой наедине.

— Но…

Я ощутила мимолетное прикосновение его рук к своим плечам, когда он набрасывал на меня шаль. Он стоял очень близко. Что-то внутри меня напряглось, будто предчувствуя опасность, но я все еще ничего не понимала.

— Утром, — сказал он. — Ты спозаранку работаешь в саду, ведь так? Я приду туда. Спасибо за танец, Лиадан. Возможно, тебе лучше позволить мне судить о твоих способностях в этой области.