Сын теней

Его смех ошеломил меня. Он был полон горечи.

— Привезти ее сюда? Как ты это себе представляешь?

Я промолчала, обдумывая его ответ. А как же та моя крохотная надежда, что, в конце концов, все может закончиться хорошо? Мне не хотелось верить, что мои усилия и работа Брана оказались бессмысленными.

— Они что, ничего тебе не сказали? — холодно спросил Киаран.

— Чего не сказали? — Я снова почувствовала тот самый страх, ледяной холод сковал мое тело, словно прикосновение давней тьмы, или грядущего зла.

— Правду. Почему они запретили мне жениться на Ниав, почему услали нас в разные стороны? Почему мы не можем и никогда не захотим вернуться? Что мы прокляты, дважды прокляты и все из-за их секретов? Ну конечно, они не сказали! Думаю, именно поэтому ты и помогла нам, никто другой не стал бы этого делать. Знай ты правду, ты и сама с презрением отвернулась бы от нас.

Я съежилась. Как же эти циничные нотки в его тоне отличались от того горячего, страстного, полного надежды голоса, которым он рассказывал когда-то свою историю о любви!

— Расскажи-ка мне все, — сказала я. — Мои друзья отчаянно рисковали, чтобы ей помочь. Скажи мне правду, Киаран. Все говорят о пробуждении древнего зла, которое грозит нам бедой. О чем речь? Скажи мне.

Я села на старую каменную скамью между пушистых зарослей полыни и ромашки. Он подошел ближе. Черная птица каркнула, пролетела мимо нас к кусту сирени и опасно закачалась на тонкой ветке.

— Это было жестоко, — тихо начал Киаран. Лицо его в утреннем свете казалось совершенно белым. — Жестоко было скрывать от нее правду. Неудивительно, что она чувствовала себя покинутой, не понимая, почему я исчез, и что погнало меня прочь. Она не понимала, что наш союз… проклят.

— Проклят? — тупо повторила я, не понимая, что бы это могло значить.

— Запрещен. По законам крови. И ведь только в ту самую ночь, когда я с бьющимся как молот сердцем примчался в Семиводье, готовый, если нужно, драться за свою любовь, Конор снизошел до того, чтобы рассказать мне наконец, кто я такой. Всю мою жизнь от меня это скрывали, эту тайну вообще не планировали раскрывать. Я считал себя найденышем, которому несказанно повезло, что его подобрали и вырастили друиды. Больше всего на свете я мечтал быть во всем похожим на Конора, полностью посвятить себя служению братству. А потом я встретил Ниав. И тогда им пришлось рассказать мне правду.

Где-то в глубине моего сознания все начало складываться в более-менее стройную картинку. Жуткую, невероятную, неизбежную картинку.

— Конор сказал тебе, откуда ты родом?

— Именно. И что я никак не могу жениться на Ниав. Что все, что между нами было — стыдно, неправильно, противоестественно и мерзко, хоть мы и действовали по незнанию. Что наш союз совершенно невозможен. Потому что я, оказывается, сын Колума, лорда Семиводья и его второй жены, леди Оонаг! Я единокровный брат Конора и Лайама. Единокровный брат вашей с Ниав матери. Меня родила ведьма, которая чуть было не разрушила вашу семью и все, чем вы дорожили. Видишь, одним ударом Конор лишил меня любви, будущего, надежд на счастье и смысла жизни. Мне не только запретили жениться на Ниав, меня изгнали из братства, выкинули прочь без единой путеводной звезды. Все мои звезды погасли, все до единой!!!

— Конор рассказывал совсем другое…

— Ха! Сын ведьмы не может стать друидом. Во мне течет кровь проклятого племени. Такой как я и мечтать не смеет о высоком искусстве мудрых мира сего, о царстве света… его не осенит чистый дух. Я слишком высоко замахнулся. Теперь я и сам это знаю. Раз я ее сын — значит я сын теней, я обречен на путь тьмы. Никогда не пойму, как он мог все эти годы растить меня и держать это в секрете. Никогда не прощу ему этой лжи!

— Сын леди Оонаг, — выдохнула я. — В истории о нем ничего не говорится. Он просто исчез из Семиводья вместе со своей матерью. Когда заклятье было разбито.

— Удобно, — в тоне Киарана слышалась горечь. — Отец нашел меня и принес обратно. Я девятнадцать лет жил в лесах, Лиадан. Я считал себя друидом до мозга костей. Представь себе, каким ударом стали для меня откровения той ночи. Я изнывал от стыда. Я убежал. Оставил Ниав в отчаянии… предал… бросил на поругание. Я ежедневно несу этот груз. Неважно, как тщательно я охраняю ее теперь, неважно, какой прочный щит я соорудил вокруг нее сейчас, я не в силах отменить того, что свершилось в ту ночь, слишком глубоко это ранило нас обоих.

Щит. Защита. Я осторожно спросила:

— А куда ты отправился, когда покинул той ночью Семиводье? Конор говорил, ты поехал на поиски своего прошлого. Значит… значит ли это, что ты искал свою мать? Она еще?.. — Я прикусила язык. О некоторых вещах слишком опасно говорить вслух.

— Я сказал ему, — тон Киарана был мрачен. — Я сказал Конору. Так и сказал, что человеку не дано убежать от собственной крови. Неважно, узнает он о своем происхождении в детстве или много позже, когда уже вырос, считая себя совершенно другим существом, возможно, способным на благородство духа, на великие, добрые дела… Все это неважно, ведь рано или поздно зернышко, заложенное в нас прорастает, наше наследие начинает говорить в полный голос. Возможно, не скажи они мне, я бы успел состариться, пока дурная кровь во мне не проявила бы себя и не заставила бы повернуться спиной к свету. А теперь я знаю, сказал я, и обязательно выясню, какие способности я унаследовал и как с ними обращаться. И тогда, возможно, ты не так охотно станешь называть меня братом. А потом я уехал, и дух мой путешествовал гораздо дальше тела. Опасное странствие. Моя мать отлично умеет прятаться. Она в тот момент не желала, чтобы ее обнаружили. Но я все же нашел ее. Я научился пересекать границы того мира, где она сейчас скрывается. Где она ждет.

— Как? Как у тебя это получается?

— Умение проходить туда и обратно входит в обучение друидов. Испытание огнем и водой, землей и воздухом. Я и раньше проходил его, но тогда все было иначе. — У него задрожал голос. И я вспомнила, что он все же не сгорбленный под тяжестью бед старик, а юноша, немногим старше меня самой.

— Ты говоришь, она ждет. Чего ждет?

Киаран скрестил на груди руки и уставился куда-то мимо меня, в холодное утреннее небо.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — ответил он.

— У меня слишком долго не было вестей, — прошептала я. — У меня тоже есть для сестры послание. То есть, скорее, мне надо ей кое-что вернуть. Оно у меня здесь, с собой. Думаю, она обрадуется. — Я сунула руку в напоясный мешочек и вынула ожерелье, которое когда-то сделала для Ниав: шнурок, в который вплела всю любовь ее семьи, талисман необоримой силы. Киаран взял его и провел длинными костлявыми пальцами по маленькому белому камушку, все еще свисавшему с ремешка. На мгновение на его лице расцвела улыбка, и я снова увидела того юношу с Имболка, который сиял гордостью и счастьем, зажигая для нас весенние огни.

— Она считала, что никогда его не увидит, — сказал он. — Ты сохранила его. Спасибо.

— Мы любим ее. — Я чуть не плакала. — Похоже, ты этого не понимаешь. Тебе так уж необходимо забрать ее, охранять, как какую-нибудь сказочную принцессу в высокой башне, которую простым смертным даже видеть не позволено? Мы никогда с ней не встретимся? Мы никогда не увидим ее ребенка, только в видениях?

Мне показалось, что вокруг остановилось время. Дыхание на краткий миг прервалось, а после возобновилось.