Сыны Солнца

Так он шел два-три дня, делая короткие остановки лишь для того, чтобы развести огонь и наскоро поджарить себе кусок мяса. Насытившись, он шел дальше. Каждый вечер с замиранием сердца он ждал того момента, когда сон сомкнет его отяжелевшие веки и любимый голос нежно прошепчет в ночной тиши его имя.

К концу четвертого дня небо вдруг прояснилось и Минати с ужасом заметил, что идет навстречу солнцу, в то время как он думал, что оно за его спиной. Неужели он углубился на Запад вместо того, чтобы идти прямо на Восток, как он предполагал? И в этот вечер ему показалось, что он позже слышит обычный зов, и голос, произносивший его имя, отражал овладевшую душой Минати тревогу.

— Дарасева… Дарасева…

— Я слышу тебя, мать… Ты здесь?..

Ему приснился ужасный сон: своды пещеры вдруг рухнули и, засыпав своими обломками Минати, сковали его члены. Он очнулся от странных звуков. Тяжесть, которую он ощутил во сне, оказалась телом человека, лежавшего на нем и вцепившегося руками в кисти рук и лодыжки Минати. Он испускал какие-то крики и обдавал Минати своим зловонным дыханием. Юноша вдруг понял весь ужас случившегося: во время сна на него напали кочующие груандисы и связали его.

В одно мгновенье погибли взлелеянные в его душе мечты о славе и о мести. Он в плену у груандисов, известных под именем людей-зверей, испокон веков преследуемых его соплеменниками, и пленник дикарей, питающихся человеческим мясом.

Минати понял, что наступил его последний час и покорился своей участи. Последние его мысли были о любимых им существах.

Взошла заря и пурпуром своих лучей осветила пещеру. Минати стал считать победителей. Их было десять человек, все были одеты в волчьи шкуры. Они рылись в его мешках, обмениваясь на своем скудном первобытном наречии однозвучными «ма», «ти», «до». Несмотря на трагизм положения, юношу рассмешили их жесты и возгласы, которыми они встречали каждый новый, вынутый из мешка предмет.

Им никогда не приходилось видеть иглу, и манеры, с которыми они разглядывали и обнюхивали эту крошечную вещичку, были уморительны. «На что могла служить такая безделица? — ломали они себе головы. Наиболее смышленый из дикарей подошел к пленнику и знаками выразил свое недоумение. При виде того, как в руках Минати этот крошечный предмет, таща за собой конский волос, проходил через оленью шкуру, дикари разразились оглушительным хохотом, сотрясающим своды пещеры. Их восторг достиг предела, когда вслед за кусочком кости на другой стороне шкуры оказался и вдетый в него конский волос.

Любопытство дикарей было возбуждено до крайности. Они захотели узнать, что означала эта дощечка величиной в две человеческие руки и лежавшие вместе с ней палочки.

Предвкушая, что сейчас произойдет что-то из ряда вон выходящее, они заранее смеются, развязывают пленнику ноги и внимательно следят за малейшим движением Минати. Вставив острие палочки в ямку на доске, где лежат кусочки трута, Минати держит другой конец палочки зажатым в левой ладони. В правой руке у него подобие маленького лука с натянутым между его концами шнуром из кишок животных. Он обматывает тетиву один раз вокруг палочки. Все готово!

На глазах у смеющихся дикарей Минати быстрым движением правой руки проводит маленьким луком, как смычком, взад и вперед. Вдруг из ямки на доске сразу подымается легкий дымок, от трута отделяются искры, от которых мгновенно воспламеняются сухие листья.

Теперь уже дикари не смеются. Вытаращив свои огромные глаза, они блуждающим взглядом смотрят на охваченный пламенем пучок листьев, на заколдованный прибор и на колдуна. Их толстые губы на выдающейся вперед, как звериная морда, нижней части лица силятся произнести звуки, которые с трудом выходят из их грубых глоток:

— Пи, — с трудом произносят они, наконец. — Пи… Пи-и-и…

Огонь! Значит, правда, что существуют люди, умеющие по желанию добывать огонь, тогда как они умеют только раздувать уже горящие головешки или раскаленные уголья. Нередко им приходится рыскать по лесам в поисках дерева, зажженного небесным огнем.

Пленника забавляют их ошеломленные лица, он начинает входить во вкус игры. Он уже забыл о грозившей ему недавно смерти. Он чувствует себя важным лицом у дикарей и думает, каким бы ему еще фокусом укрепить у них свой авторитет. Его воображение рисует ему заманчивые картины. Стоит ему только захотеть, и эти жалкие создания провозгласят его своим вождем.

В это время большая толпа дикарей проходила по лесу недалеко от пещеры. Груандисы звучным криком окликнули их. Происходит обмен односложными «ма», «ти», «до», «пи», которые звучат в ушах Минати непонятной тарабарщиной. Почтительными и робкими жестами просят они волшебника еще раз повторить свое чудо, и тот с важным видом усаживается на корточки возле своего прибора.

— Ты меня не узнаешь? — раздался вдруг вопрос на понятном яванском наречии. — Я — Ана!

Хотя все груандисы, как две капли воды, похожи друг на друга, сын Таламары с улыбкой взглянул на говорившего:

— Как же, брат. Я тебя узнал.

— А ты помнишь, как тот проклятый мальчишка бил раба и как ты вырвал из его рук палку? Раб стал человеком, — прибавил он и с такой силой ударил себя при этом в грудь своими огромными кулаками, что у него задрожала вся верхняя часть туловища.

Все дикари, в том числе женщины и дети, в ожидании обещанного чуда, на корточках уселись вокруг прибора.

При появлении первых искр их лица вытянулись, как обезьяньи морды: они стали издавать гортанные звуки, напоминавшие кудахтанье кур, и их большие мутные глаза загорелись огнем.

— Что они говорят? — спросил Минати.

— Они говорят, — объяснил Ана, — что человек, умеющий по собственному желанию производить огонь, сильнее духов, населяющих камни, воды и деревья.

Тут Минати решил ошеломить их окончательно, чтобы добиться свободы и возможности пробраться к синему морю.

— Скажи им, что человек, умеющий по желанию добывать огонь, умеет также метать молнии.

Ана, услышав такую невероятную вещь, нерешительно молчал. За десять лет рабства у яванов он кое-чему научился, но ничего подобного ему никогда не приходилось слышать. Хотя глаза его выражали испуг, он, тем не менее, повиновался. Трепет пробежал по толпе дикарей, когда они услышали его слова.

Став у пещеры и положив стрелу на тетиву лука, Минати глазами искал мишень. Вдруг, шагах в шестидесяти от него, из кустов вылетел тетерев. В воздухе что-то просвистело и птица, перекувырнувшись, как подкошенная упала на землю.

Дикари, разинув рты, с трясущимися коленями и опущенными руками стояли и издали смотрели на убитую птицу, не стараясь даже понять, каким образом это произошло. Затем посыпался целый поток односложных звуков. Все в экстазе подняли руки к небу, покрытому серыми тучами.