Сыщик-убийца
Шрифт:
Анри не велел кучеру приезжать за собой, думая, что тут недалеко до станции железной дороги, где всегда можно найти экипаж. Выйдя из дома, он пошел по улице Берлин по направлению к Амстердамской.
В ту минуту, как он поворачивал за угол, несколько пьяных шли к заставе, распевая во все горло, держась за руки и занимая весь тротуар. Чтобы не столкнуться с ними, Анри вошел под ворота и заметил, что наступил на что-то мягкое и упругое. Он наклонился поднять эту вещь.
То был бумажник из русской кожи.
«Если в бумажнике есть деньги или документы, —
Он подошел к фонарю, развернул свою находку и осмотрел все отделения.
— Ничего нет, — проговорил он, — даже карточки. Впрочем, я осмотрю его подробнее, когда приду домой.
И, положив бумажник в карман, он продолжил путь.
Тефер, который стоял на бульваре Рошшуар напротив ресторана «Черная бомба», видел, как вышел Жан Жеди в рубашке, неся сюртук на руке, и направился к заставе.
Инспектор, пробираясь у самой стены, дошел до места, где оставил свой фиакр.
— Езжайте, — сказал он кучеру, — и остановитесь на углу бульвара и улицы Ребеваль.
Прошло полчаса, прежде чем Тефер доехал до указанного места, там он заплатил кучеру и отпустил его. Потом через улицу Ребеваль и Лозен вышел к Шамонским холмам и через пустыри дошел до забора у дома Жана.
Тефер стал прислушиваться. Вокруг царствовало мрачное молчание. Ни малейшего шума не было слышно внутри дома старого вора.
— Я, по всей вероятности, пришел минут на десять раньше Жана, — прошептал Тефер.
И он прислонился к забору, продолжая прислушиваться; время тянулось для него слишком долго. Сильное волнение, похожее на ужас, охватило его.
«Только бы герцог не промахнулся, — думал он. — Надо, чтобы мошенник был убит сразу, не успев вскрикнуть».
Стук колес, раздавшийся вдали, прервал его размышления.
«Это он, — подумал Тефер, — он, вероятно, нашел фиакр. Роковая минута приближается!»
Тефер не ошибался. Действительно, через несколько мгновений Жан Жеди вышел из фиакра в нескольких шагах от своей двери.
— Который час? — спросил старый вор у кучера.
— Без четверти час.
— Хорошо. Я приехал за четверть часа до назначенного времени. Вот вам три франка, сдачи не надо.
Кучер поблагодарил и уехал.
Жан Жеди, слегка качаясь, направился к двери.
«Рене придет, постучится сюда, — думал он. — Я отлично услышу».
Он вошел во двор.
Тефер между тем всматривался в темноту.
Старый вор сильно качался, опьянение, вместо того чтобы выветриться, усилилось. Голова у него кружилась. Большие бабочки с огненными крыльями мелькали перед глазами. Он должен был опереться о забор.
— Черт возьми! — проговорил Жан. — Я совсем пьян. Но дело не в этом, вот моя дверь. Где ключ?
И он начал шарить по всем карманам.
Герцог де Латур-Водье, повинуясь приказаниям Тефера, не выходил из комнаты и в темноте ждал прихода вора.
Его занимала одна мысль: покончить во что бы то ни стало
с постоянным беспокойством, которое он испытывал каждый день с той минуты, когда случайно на кладбище Монпарнас узнал план Рене Мулена.Смерть Жана Жеди должна была успокоить его. И он дрожащей рукой сжимал рукоятку ножа. Тем не менее новое преступление, решенное бесповоротно, все-таки пугало его. Несколько мгновений он еще колебался, но размышления укрепили его волю.
Стук экипажа, остановившегося на улице Ребеваль, и затем шум отворяющейся двери еще больше усилили его решимость.
Он спрятался в шкаф и закрылся висевшими там костюмами.
На пороге появился Жан Жеди.
В комнате царствовала полнейшая темнота, и старый вор, заперев за собой дверь, двигался ощупью. Он шел очень тихо, протянув вперед руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь, и тем не менее толкнул стол.
— Я совсем сбился, — прошептал он, — надо зажечь спичку.
И, присоединяя к слову дело, он вынул из кармана спичку и зажег свечу, стоявшую на столе в медном подсвечнике.
В эту минуту Жан стоял спиной к тому месту, где спрятался герцог. Их разделяло не более трех шагов. Сенатору достаточно было наклониться и протянуть руку, чтобы ударить Жана в спину, но, помня совет Тефера, он не воспользовался представившимся случаем.
Чтобы сбить с толку правосудие, необходимо было сделать так, чтобы самоубийство казалось неоспоримым. Следовательно, надо ждать, пока Жан Жеди повернется лицом, и нанести смертельный удар в грудь.
Старый вор бросил сюртук на постель, но холод и сырость вызвали у него дрожь.
— Бррр… У меня будет насморк, здесь настоящий мороз. Не мешает надеть пальто.
И, повернувшись, он подошел к тому месту, где стоял герцог.
В это мгновение появилась вооруженная рука, и нож поразил Жана Жеди прямо в грудь. Старый вор слегка вскрикнул и зашатался, но не упал. Его руки, протянутые вперед, чтобы удержаться, опустились на плечи сенатора и вытащили его из шкафа.
Бледное лицо убийцы было ярко освещено. Жан устремил на него пристальный взгляд.
— Человек с моста Нельи!… — хриплым голосом прошептал он. Кровь лилась из его глубокой раны.
Пальцы разжались и выпустили жертву, голова откинулась назад, и он упал на пол.
Герцог с торжеством улыбнулся и, вытерев рукавом лицо, запачканное кровью, бросился к постели, на которую Жан кинул свой сюртук. Схватив сюртук, он с лихорадочной поспешностью стал обшаривать карманы и даже подкладку. Карманы были пусты, под подкладкой не было ничего.
Жорж наклонился к трупу и продолжал искать.
— Ничего!… Ничего!… — громко, с ужасом говорил герцог. — Однако он не мог уничтожить эти бумаги… Они нужны мне!… Они нужны мне!…
Он разрывал платье и белье Жана, все еще надеясь найти что-нибудь и не обращая внимания, что пачкается в крови.
Обезумев от волнения, он не слышал стука экипажа, остановившегося на улице Ребеваль. Вдруг он выпрямился, бледный от ужаса, — в дверь Жана Жеди послышался стук.
Он прислушался.