Сыщик

— Сторожу…

Захар сообщил хомякам едва слышным шепотом:

— Он всё время проверяет. Сто пятьдесят первый шепнул:

— Я останусь здесь. Бегите.

Двести двадцать второй и Захарка помчались в Главную пещеру.

— Что же вы творите! — на ходу внушал Захарка своему спутнику. — Крот над вами издевается как хочет, а вы на него работаете! Если дом рухнет, вам самим здесь несдобровать!

— Если твои друзья наверху помогут, то мы поднимем восстание. Одни мы выступать боимся.

До беглецов донесся предостерегающий крик Сто пятьдесят первого.

Захар обернулся и увидел Крота, который выруливал на черепахе в Главную пещеру.

— Ходу, ходу! — торопил Двести двадцать второй, хотя Захарка бежал уже из последних сил. Задыхаясь, он упал на тележку, отряженную хомяками, рядом сел его новый товарищ, и экипаж рванулся в тоннель. Черепаха мчалась по пятам.

Крот отлично знал свои тоннели, но на поворотах ему приходилось тормозить, чтобы не врезаться в стену. Здесь он проигрывал в скорости, но когда тележка и черепаха выходили на прямую, расстояние между ними неумолимо сокращалось.

Некоторое время гонка шла с переменным успехом. Но вот хомяки начали уставать, их спинки потемнели от пота.

В извилистом тоннеле, где Крот на время отстал, тележка остановилась, и хомяки вывалили из стены большущий камень.

— Раз, два, взяли! — крикнули хомяки и взгромоздили тяжкий груз на свой экипаж.

Тележка затрещала и осела.

Медленно-медленно набирая скорость, скрипя, экипаж двинулся дальше.

Захар никак не мог понять, зачем так нагрузили себя еле живые хомяки.

— Сейчас будет прямой длинный тоннель с уклоном, — сказал Двести двадцать второй.

— И что?

— Посмотрим, как Крот сломает себе шею! Через несколько минут открылся уходящий вниз тоннель, конца которому не было видно.

— Ну, ребята, навались! — скомандовал Двести двадцать второй.

Катясь под уклон, тележка быстро набирала скорость. Вот-вот наедет на бегущих перед ней хомяков!

И они на полном ходу попрыгали в экипаж.

(В ушах загудел ветер.) Вверху, в начале тоннеля, появилась черепаха.

— Улю-лю-лю! — завопил Крот, резко увеличив скорость. Он решил, что здесь-то обязательно настигнет беглецов.

— Пора! — сказал Двести двадцать второй. Хомяки дружно столкнули камень.

Некоторое время он, подпрыгивая, словно громадный мяч, скакал за тележкой, потом остановился и перегородил дорогу.

Через несколько секунд Крот врезался в баррикаду.

Раздался треск: колеса, кресло, руль, панцирь — всё разлетелось.

Черепаха умерла второй раз.

Но Крот — этот бешеный слепец — остался жив и невредим. Он перелетел через препятствие, несколько раз перевернувшись через голову, и встал на ноги как ни в чем не бывало.

Сгоряча он бросился за беглецами, но через несколько шагов остановился. О, Крот очень хорошо помнил свои тоннели! Он несколько шагов пробежал вдоль стены, выстукивая ее. Найдя нужное место, он снял свой белый халат, бережно свернул и положил на землю. Потом, с необыкновенной быстротой работая железными лапами, в несколько секунд исчез. Крот прорывался наперерез беглецам.

Они остолбенели, когда земля вспучилась, ударила фонтаном, и перед ними возник их преследователь, оставленный, казалось, далеко позади.

Некоторые хомяки упали в обморок.

Некоторые бросились бежать.

Некоторые опустились на колени.

Только Двести двадцать второй храбро заслонил Захарку.

Крот отшвырнул его и протянул лапу, чтобы схватить котенка.

Захар отшатнулся и сунулся в боковой тоннель…

Из него появился Крыс!

Он стоял, заложив лапы за спину.

«Все пропало! — подумал Захар. — Если Крыс вернулся, значит, он убил Слона и того сыщика…».

— Крыс, Крыс вернулся! — перешептывались хомяки.

— Крыс? — обрадовался Крот. — Как ты вовремя! Дай я пожму твою мужественную лапу!

— Не могу, — пролепетал Крыс, — я… я в плену.

— Что-о?

Из-за спины Крыса эффектно выступил незнакомец с пистолетом и произнес:

— Не ругайте бедного несчастного Крыса, который говорит правду: он в плену. А пожать его мужественные честные лапы вы не сможете по той простой причине, что они связаны у него за спиною. В точно таком же положении скоро окажутся и ваши передние конечности. А пока поднимите-ка их повыше над головой. Не хотите? Стреляю.

Крот торопливо вскинул лапы.

Захарка кинулся к сыщику и, захлебываясь, начал рассказывать про Главную пещеру и о том, какая опасность угрожает дому.

Шарик некоторое время слушал, потом озабоченно потрогал Захаркин лоб:

— Ты себя хорошо чувствуешь, малыш?

— Он переутомился, — подал голос Крот, — столько новых впечатлений… И вообще, я не понимаю, почему вы мне угрожаете, старому слепому инвалиду? Котенок… э-э… по недоразумению попал в наши владения… Я его накормил, показал… э-э… наиболее интересные места… А вы сразу «руки вверх»… М-м… невежливо!

— Не верьте, не верьте ему! — загомонили осмелевшие хомяки. — Котенок говорит правду! Тут такое творится! Утром дом может рухнуть.

Крот сделал шаг назад и провалился в дыру, из которой выскочил несколько минут назад. За ним, оттолкнув Шарика, со связанными руками, головой вперед нырнул Крыс.

Шарик устремился вслед, но дыра уже была забита непроходимой земляной пробкой…

— Ведите в Главную, или как там она у вас называется, — сказал Шарик хомякам.

Двести двадцать второй осторожно возразил:

— Может, сначала сходите наверх за подмогой?

— Сами справимся, — коротко ответил сыщик. Но он слишком понадеялся на свои силы и недооценил коварства противника.

Когда Двести двадцать второй, показывавший дорогу, Шарик, Захар и остальные хомяки миновали несколько тоннелей, сзади раздался грохот. Волна затхлого воздуха догнала идущих и мягко толкнула в спину.

— Обвал, — сказал Двести двадцать второй, — этс не к добру Вперед, скорее.