Сыскное агентство

Передав им благодарность от директора агентства, Шмидт пожелал им веселого вечера.

Когда Лоридан и Кар уже выходили, Шмидт, словно забыв что-то, окликнул Кара:

– Да, Кар, останься на минутку. – И когда тот вернулся к столу, Шмидт тихо сказал: – Директору понравилось, как ты высчитал этого банкира, расспрашивал о тебе. Не удивлюсь, если вызовет на беседу. Я сказал, что ты ас.

– Спасибо, – искренне обрадовался Кар.

А кому не радостно, если его отметит начальство.

Они поехали обедать к Лоридану.

Элизабет по случаю удачного завершения операции закатила пир. Во всяком случае, на столе возник роскошный пирог и множество напитков, к которым, по наблюдениям Кара, его друг проявляет с течением времени все больший и больший интерес.

На этот раз и Кар незаметно для себя опорожнял одну за другой пивные банки и вообще как-то весь расслабился, поэтому, когда Лор ушел в спальню прилечь, что случалось с ним после сытного обеда, у оставшихся вдвоем Кара и Элизабет возник доверительный разговор.

В тот день хоть Элизабет и веселилась вместе с ними, радуясь их удаче, но казалась усталой.

Кар спросил у нее о причине.

– Ах, – махнула она рукой, – представляешь, у нас, видите ли, в школе бунт устроили старшеклассницы – им не разрешают ходить на дискотеку.

– Ну и что? – не понял Кар.

– Как что! Они требуют. Директорша не соглашается – как можно, там аморально, там мальчики, а они, как известно, все развратники, наркоманы, преступники и вообще исчадия ада. И вдруг наши чистые, непорочные девы пойдут на дискотеку! Ах-ах! А эти девы, между прочим, давно уже встречаются с исчадиями ада, по ночам спускаются по веревке со второго этажа в сад, курят под одеялом. А в прошлом году двоих пятнадцатилетних пришлось срочно вернуть родителям – они забеременели.

– Ну да? – удивился Кар. – Я думал, у вас вроде монастыря.

– Именно, – многозначительно поддакнула Элизабет. – Сплошной грех.

– Ну и чем кончился бунт?

– Фарсом! – Элизабет расхохоталась. – Прогресс не остановить. Куда от дискотеки денешься? Договорились на компромиссе: ходить будут, но только в субботу, до десяти вечера и в сопровождении дежурной воспитательницы. Но участницы бунта – их семнадцать – будут наказаны, то есть выпороты. Вот я сегодня весь день и работала. Ты думаешь, так просто выпороть семнадцать здоровых девок! Устала как черт.

– Бедняжка, – посочувствовал Кар, – в следующий раз позови меня, я тебе помогу.

Посмеялись, помолчали. И вдруг Кар начал исповедоваться:

– Знаешь, Бет, я, кажется, влюбился.

– Ну да! – Элизабет чуть не выронила стакан, который держала в руке. – Почему ты так решил?

– Во-первых, я должен ее все время видеть. Не могу долго без нее, – деловито перечислял Кар, – во-вторых, она мне кажется лучше всех на свете; в-третьих, понимаешь, в-третьих, мне хорошо с ней, в общем, как тебе объяснить, раньше такого не бывало.

– Да-а, – протянула Элизабет, она серьезно обдумывала услышанное. – Похоже, что влюбился. Но это же здорово, Ал! А кто она?

– Да никто. Преподает язык в Университете. Помнишь дело, когда мы выясняли по просьбе одной жены, куда мотается муж? Не помнишь? Ну, мы еще смеялись: он язык учил, хотел жене сделать подарок. Ну?

– Да, да, припоминаю…

– Вот эта преподавательница, которую мы подозревали, что она дом свиданий содержит. Вот она. Начал с ней из-за того дела встречаться, а потом пошло.

– Ты счастлив, Ал, скажи, счастлив? – глаза Элизабет сияли, она сама была искренне счастлива.

«Как она может пороть девочек? Ума не приложу!» – подумал Кар.

– Счастлив? – переспросил он задумчиво. – Не знаю. Наверное.

– То есть как не знаешь? – возмутилась Элизабет. – Или она к тебе равнодушна?

– Да нет, она мне как-то жизнь спасла.

– Спасла жизнь? – Элизабет даже вскочила. – Что значит как-то? Ты что, не помнишь, когда это было?

– Да помню, все помню, я тебе потом расскажу. Дело не в этом. Понимаешь, она ведь не знает, кто я.

– Как не знает? Почему?

– Она думает, что я тренер по каратэ. Я ей не говорил про «Око».

– Но почему? Что здесь постыдного? Работа как работа. Между прочим, можешь ею гордиться – борешься с преступниками. Рискуешь жизнью.

– Ты думаешь?

– Но я же не стыжусь Лора и его профессии.

– Да, конечно. – Кар никак не мог сформулировать свою мысль, – Понимаешь, мне кажется, что она эту мою профессию не одобрит.

– Почему ты так решил? – допытывалась Элизабет. Тогда Кар рассказал ей об эпизоде в парке.

– Она мне так и сказала: «Я тебя испугалась». Понимаешь, она против всякого насилия. Еще это общество «Очищение»…

– Какое «Очищение»? – Элизабет нахмурила брови. – Я что-то слышала об этом. Они устраивают демонстрации, да?

– Да. И не только. Вот она ходит на эти демонстрации, и отговаривать ее напрасно, только поссоримся. Они протестуют против насилия, против, как она говорит, «заражения окружающей среды»…

– Ну, а ты при чем, ты что, на химическом заводе работаешь?

– Да нет, они хотят очистить среду не только от всякого мусора, ядовитых веществ, но и от насилия, деспотизма, в общем, разных таких штук.

– Но ты-то, ты-то как раз и защищаешь от преступников! – Элизабет была искрение возмущена.

– Может быть, может быть, – мямлил Кар. – Понимаешь, я не могу тебе объяснить. Я просто чувствую, что она мою работу осудит. Мы же, сама знаешь, иногда приходится… Словом, не всегда мы ангелы.

– Но нельзя же делать грязную работу чистыми руками. Вы как раз и очищаете мир от всякой гадости, а уж тут все методы хороши, ты объясни ей, – убеждала его Элизабет.

– Ладно, попробую, – неуверенно сказал Кар. – Ты вот что, не говори пока Лору. Пусть пока между нами останется. Сделаю тебя главным консультантом. – Он невесело улыбнулся. – Обещаешь?

– Обещаю. Держи меня в курсе.

– Обязательно. А сейчас поеду. Устал что-то.

Глава VII ПУСТЯКОВОЕ ЗАДАНИЕ

Жизнь шла своим чередом. Кар продолжал выполнять различные задания. То ловили какого-то типа, скрывавшегося от кредиторов, то следили за сыном миллионера, сумевшим подделать подпись отца на чеках, то охраняли очередную рок-звезду, заглянувшую в город на гастроли. Пришлось разыскивать убежавшую собачку. Ее престарелая хозяйка готова была заплатить любую сумму, лишь бы нашлась эта крохотная лохматая гуляка, соблазненная, судя по всему, соседними собачьими донжуанами.