Та-Кеми

– Вот что дети и други мои, если мы не хотим потерять лошадей, на юг надо трогаться и чем быстрее, тем лучше. Мясо конское вот только к походу долгому подготовить нужно, как вы умеете. Только на юге и для вас, и для лошадей ваших будет спасение. А о возвращении забудьте пока. Не спадает вода в Потоке Бешенном, а ещё хоть и медленно, но поднимается, так что нет пути вам на север. Друзей моих раненых мы на носилках летучих разместим, туда же и дочка Олии поместится. Хоть и глубок снег в лесу, да постараться нужно побольше веников лиственных заготовить, чтобы подкармливать лошадей в пути. И помните, в южных краях, куда мы стопы свои направим, не чужие нам люди живут. Их отцом родным Рамх является. Да, хоть и много лет уже прошло и нет в живых славного князя Кира, что увёл племя керумов с севера туда, куда и мы собираемся идти, думаю, признают они в вас своих братьев кровных, да и приютят на какое-то время.

На том и порешили. Сутки ушли на приготовления к походу, а ещё через день, утром, вдоль берега морского на юг выступила длинная вереница из лю-дей, борейцев и навьюченных животных. Коней вели под уздцы, не решаясь садиться на них. Уж больно не ровен был берег, скалист да валунами усыпан, да снегом присыпан, оттого ещё опасней он становился в пути из оскользости своей. Вперёд отряда пустили Тимоху-старшего да Береста – они дорогу удобную торили для остальных. В голове колонны шли Ратибор с Пером. Чуть позади них в раздумье шагала Рогдана с подругами своими. Лично она о побеге уже и не помышляла. Да и куда бежать? Кругом скалы, камни да снега великие, а слева море холодное, от волн бурливое. Сунешься в горы, угодишь в лапы горцев свирепых, в море без ладей пути нет. Хотя догадывалась она, что кое-кто из подруг её, держит ещё в голове задумку бежать на волю. Потому и думала она как побег ненужный сейчас и опасный для бегунков упредить. Нет, прав был их Учитель небесный – вместе они сильнее, вместе они все невзгоды пересилят, а по-отдельности – сгинут в этой снежно-каменной пустыне.

Мира и Святозар шли рядом с носилками чудесными, на которых борейцы раненые с Пиктой возлежали и нет-нет да прямо на ходу потчевали подопеч-ных своими целебными отварами. Правда Пикта через день пути уже и соскочить хотела с носилок волшебных, да Святозар с Олией не дали ей этого сделать, так как раны у неё только начали зарубцовываться. А замыкала людскую колонну влюблённая парочка. Запахнулись Миха с Зуей в огромную медвежью шкуру, да так и шли, тесно прижавшись друг другу. Да и не будь шкуры этой, не замёрзли бы никак. Меж ними горел такой огонь, что и лёд и снег им были нипочём. Теперь никто: ни князь русов, ни княжна амазонок, ни силы небесные их не смогли бы разлучить. Одно сердце теперь у них было на двоих, оба только узнали, что такое любовь…

На пятый день пути обогнул отряд полуостров, что клювом орлиным далеко в море вдавался, а за ним от снегов и следа не осталось. Травы стало опять вдоволь. Пустили коней на луга подкормиться, да и сами затаборились, чтобы передохнуть после трудного отрезка пути. Неугомонная Пикта всё-таки вырвалась из-под опеки материнской, разыскала Петюху, что у коней хороводился и с этого момента они были как иголка с ниткой друг подле друга. Девчушка востроглазая побойчее стеснительного Петюхи была и часто доставалось ему от подначек её, правда, беззлобных, как у сестры с братом бывало.

Охотники приволокли в лагерь только что добытого тура, да трёх дроф степных, так что и с едой всё наладилось. На ночь Петюха, с Тимохой-младшим, да Пиктой по княжескому распоряжению коней чуть ли не к самому лагерю подогнали и стреножили, чтобы не слишком они разбредались кто куда. С хозяевами земли этой благодатной русы ещё не встретились, но предосторожность никогда не мешала делу. И наверно не зря они сторожились. Ночью Мятиш и Одинец, что у костра дежурили, вроде слышали далёкий на слух топот конский. Проверили лошадей своих, что недалече паслись – да нет, все на месте были. Ещё через день дальше на юг пошли. А к полудню этого дня из передового дозора прискакал Берест.

– Учитель, княже, – коротко согнул он выю в поклоне, – речка впереди, не так глубока и широка, да не перейти её. Дожидается нас на том берегу отряд воинов при оружии да в кольчуги одетый. Наверно тридцать их будет в отряде том.

Переглянулся Пер с Ратибором. Кликнул Учитель друга своего, Рамха.

– Пойдём друже с тобой на переговоры. Заслон против нас твои родственнички выставили.

Блеснул Рамх своими крупными зубами, тряхнул кудлатой головой.

– А пойдём, поговорим. Не войной же на детей своих идти.

К борейцам-парламентёрам присоединился и князь Ратибор. Он не только от Учителя Пера, но и от дедов племени своего слышал, что когда-то ушло на юг, в эти края племя немалое, отколовшееся от общего племени борейского. До сего времени только с русами, амазонками и горцами имел он дело и любопытно ему было пообщаться с бывшими братьями своими.

Вышли они втроём на берег невысокий. Речка и правда неширокой оказалась, всего саженей в двадцать. Неглубокой она была, хоть и бурлива из-за течения сильного. А на том берегу, как Берест и доложил, увидели они шеренгу плотную из конников. Все воины в кольчуги одеты, шеломы блестящие на головах. У каждого из них копьё в руках, сабли на поясах широких висят. Пятеро из воинов стрелы на тетивы луков наложили, изготовившись к стрельбе. И как только ступнул Ратибор в воду, чтобы остудить натруженные ступни ног обутых в кожаные ичиги, тут же тенькнули тетивы луков и три стрелы воткнулись в дно рядом с князем. Знать давала противная сторона, что нет дальше хода для пришельцев, хотя заметил князь смятение среди воинов. Увидели они исполинов рядом с обычным человеком и, конечно же, струхнули. Не встречали видимо ещё таких чудищ огромных.

Наконец, к самой воде на той стороне подъехал на жеребце белой масти дородный всадник, на шлеме которого развевался султан из длинных перьев какой-то диковинной птицы. Гневным голосом он что-то визгливо прокричал в сторону чужаков. Понятное дело, ни Ратибор, ни Пер не поняли, что им провизжал видимо местный князёк и тут же уставились они на Рамха. А он и сам смущённо затоптался на месте. Не сразу и не всё он понял из сказанного. Сотни лет прошли с тех пор, когда он общался последний раз со своими потомками. Конечно же, язык общения, которому борейцы научили тех же керумов, мог измениться и довольно сильно. И всё же смысл крикливой речи всадника с султаном на шлеме Рамх уловил. Тот требовал ни много, ни мало, как уходить отсюда подобру-поздорову.

Подивился Рамх такой неучтивости.

– Не грози нам оружием своим, не познавши нас. Мы с миром к вам пришли, спасаясь от холодов северных, от потопа да бескормицы для лошадей своих. Или не узнал ты нас?

Рамх при этих словах приобнял друга своего за плечи. Но в ответ новая гневная тирада понеслась с того берега, ещё визгливей первой.

Перевёл её Рамх:

– Говорит он, что не было ещё гостей-чужаков с севера и не ждут их и сейчас. Грозит, если тотчас не повернём назад, в каждого из нас по десять стрел воткнётся, а коли живыми ещё останемся, копьями добьют.

И поднял руку, прерывая речь неучтивую, и возвысил голос Рамх:

– Керумы, помните ли вы Кира, князя своего славного, сына моего кровного или у вас всех память отшибло?

Словно вихрь пронёсся по тому берегу. Смешались и люди и кони. Некоторые из керумов спешились, добежали пеше до берега и грохнулись на колени, склонившись в поклоне перед Учителем своим, еле узнанным. Конечно же, не видели они его никогда по молодости своей, да хорошо знали они от кого род их пошёл. А злобный толстяк с султаном на шлеме, видя такое дело, стал налево и направо нагайкой махать, чтобы привести «в чувство» своё воинство. Да куда там. Трое керумов отбившись от нагайки княжеской бросились вброд через речку, оставив коней своих на том берегу и вскоре упали в ноги к своему Учителю. А тот поднял их, да обнял, да слова ласковые для каждого нашёл. Также «побратался» с ними и Пер, а вот Ратибору керумы лишь сдержанно поклон отдали.

На том берегу, своя драма приключилась. Видели оставшиеся там керумы, как обнимались их братья с исполинами на берегу, как тихо о чём-то говорили. А здесь всё витийствовал Хосми, их местный князь. Да так он озверел в злобе своей, что нагайкой одному из воинов глаз повредил. Не сговариваясь, кинулись керумы на мучителя своего, скрутили по рукам, по ногам, а в рот кляп травяной сунули, что б не визжал, и этим разговору с Учителями небесными не препятствовал.

Ещё три года назад, был у керумов местных другой князь, из рода самого Кира Великого. Строгим, но справедливым был Шахсуд, потомок Кира, да про-смотрел он заговор подлый. И сменил его коварный Хосми, стоявший во главе заговора. И притесняться стали керумы, и скудеть начала их земля и людьми, и пашней, и урожаями….