Та самая девушка

Даже остывший.

Болтая по телефону в ожидании Мэтта, я подтвердила своё участие в девичнике Веры на следующей неделе и ответила на несколько электронных писем. Нервы сжимались в моём животе, прыгая с высоких трамплинов и участвуя в соревнованиях по синхронному плаванию.

Последние несколько парней, с которыми я встречалась, были в большей степени такими же — знакомые друзей с благими намерениями. Хотя то, что мы встречались, было преувеличением. По сути, мы делили самые неловкие, неестественные трапезы в истории свиданий вслепую, и я убегала, прежде чем они смогли бы попросить о втором шансе.

Прошло много лет с тех пор, как я встречалась с парнем, который вызывал у меня интерес. В старших классах, благодаря моему старому доброму папочке, я была вынуждена избегать школьных компаний Дарема. Мальчики, с которыми я встречалась в те претенциозные годы, были сущим кошмаром. Даже если они умудрялись не предполагать, что ты собираешься переспать с ними через три минуты после встречи, я находила их скучными и не амбициозными.

Конечно, они хотели заработать денег, но речь не шла о какой-либо жертве. В них не было настоящего драйва. Да и с чего бы, если отцы уже проложили для них дорогу. Всё, что им нужно было сделать — шагнуть в запланированное будущее, которое обеспечил их трастовый фонд.

Не то чтобы мне стоило говорить, когда дело касалось трастовых фондов.

Это привело меня к следующему этапу свиданий — с мужчинами, знающими о моих деньгах.

Честно говоря, отчасти это была моя вина. После окончания средней школы, когда мой отец умер, и я получила полный доступ к деньгам, которые он мне оставил, я немного… одичала. Едва ли я могла жаловаться на парней, привлечённых моими деньгами, учитывая, что как я швырялась ими практически каждую ночь.

Это было тёмное, мрачное время. Я была потеряна в горе, смятении и этом мире и не могла в нём ориентироваться без руководства моего отца. Я начала заниматься самолечением наркотиками, алкоголем и вечеринками.

Какое-то время это работало. Мне не нужно было думать о том, каким мудаком был мой отец, и о чувстве вины за то, что я всё равно скучала по нему. И мне не нужно было думать о том, что я делаю со своей жизнью, или о том, что я хочу с ней сделать, или даже о том, какова моя цель на этой планете. В толпе, в которую я втянулась, было всё, что мне нужно, чтобы отвлечься, особенно мужчины, готовые мне помочь.

Или желающие взять, что они хотели, без моего разрешения.

Когда вечеринки закончилась самым ужасным образом, я впала в депрессию. Мужчин там не было. Там вообще не было людей. Там была только я, мои сожаления и ненависть к себе.

И достаточное количество панических атак, вызванных страхом.

Кулинарная школа вытащила меня из безнадёги тех дней, потому что научила работать ради чего-то. Она показала мне, что работа, особенно работа, которую я любила, может гораздо эффективнее помочь уйти от трудных моментов моего прошлого, чем вечеринки.

Я не могла преодолеть сво"e уныние в те дикие дни. Или избавиться от чувства изоляции. Подавленности. Я была более одинокой, чем когда-либо.

Еда показала мне, как чувствовать себя потрясающе в конце тяжёлой ночи. Полноценной. Наделённой силой. Истощённой.

Но это также привело к следующему варианту свиданий — свидание, которого не существовало, потому что я всё время была чертовски занята.

К тому, что мне нравилось называть самоупорядоченным целибатом. И я была счастлива. Я была счастлива в одиночестве. Ну, в основном счастлива. По крайней мере, счастлива, что избавилась от страха в своей жизни.

Или большей части страха.

Хотела ли я вообще остепениться? Это был большой вопрос.

Откровенно говоря, я была за миллион миль от того, чтобы хотеть детей и всю эту домашнюю жизнь. Но я начала замечать, насколько абсолютно мо"e одиночество. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь написал мне в конце тяжёлого дня. Чтобы кто-нибудь пришёл на рождественский ужин в дом моей мамы. Хотела бабочек в животе и головокружения, возникающего после ответа на конкретный телефонный звонок. Я хотела избавиться от боли, возникающей в груди всякий раз, когда я думала о своих счастливых друзьях или случайных людях, держащихся за руки во время прогулки по продуктовому магазину.

Наблюдение за тем, как мой брат кардинально меняется для Молли, было самой восхитительной вещью на свете. И Киллиан и Вера. А теперь Уайетт и Кайа.

Я ничего не могла с собой поделать. Я хотела того же, что было у них. У меня просто не было времени пройти через все этапы, чтобы добраться до этой станции. Или упорства, чтобы пережить это.

Десять минут спустя дверь кофейни открылась, и вошёл Мэтт Бреннан. По крайней мере, фото в профиле Мэтта Бреннана соответствовало вошедшему человеку.

Я занималась этим достаточно долго. И пока не могла исключить обман. Впрочем, я надеялась на лучшее.

Встав из-за крошечного столика, я приветственно подняла руку.

— Мэтт, привет.

Его глаза скользнули по моему оливковому комбинезону с глубоким вырезом и потёртому кремовому кардигану и одобрительно вспыхнули. Впервые за несколько недель я распустила волосы, и моим плечам и спине вдруг стало слишком жарко. Я боролась с желанием натянуть топ и прикрыться поплотнее, но через мгновение сдалась, жалея, что не была более консервативна в выборе одежды. А потом отругала себя за то, что позволила своим прошлым страхам вторгнуться в этот момент. Мне нравился мой наряд. Я выглядела потрясающе. Кого волнует, что он думает? Перекинув волосы через плечо, я протянула руку.

— Так приятно познакомиться лично.

Он взял меня за руку и обнял. Моё бедро ударилось о стол, когда он притянул меня к себе.

— Мы уже миновали этап рукопожатий, не так ли?

Нет, нет, мы не были настолько близки. Всё моё тело ощетинилось от неожиданного контакта, и мне пришлось медленно дышать через нос, чтобы не сбежать.

Боже, я надеялась, что этот парень просто слишком дружелюбен и неспособен распознавать социальные сигналы. Потому что иначе моё колено без приглашения доберётся до его яиц.

Как правило, объятия меня не беспокоили. На самом деле, мои друзья, вероятно, сочли бы меня любительницей обниматься. Но конкретно эти объятия были вынужденными и неловкими. Под давлением. Я бы предпочла рукопожатие, и даже это показалось мне щедрым.

Неловко рассмеявшись, я отстранилась и с особой осторожностью, чтобы снова не стукнуться о стол, села.

— Надеюсь, ты не возражаешь, я пришла пораньше, так что уже успела выпить.

Он нахмурился, глядя на кружку на столе.

— Я собирался угостить тебя.

Никаких извинений за опоздание? Никакого признания того, что я приложила некоторые усилия, чтобы сделать всё для него как можно проще? Смеясь над его комментарием, я сказала:

— Ничего страшного. Как я уже сказала, я пришла рано.

Его брови приподнялись, а в голове словно зажглась лампочка.

— Ты такой человек, да?

— Какой?

— Тип А. Знаешь, пунктуальная, властная, самодостаточная.

Ух… Я даже не знала, как ответить на его список едва завуалированных оскорблений.