Та самая

— Как знаешь, — пожала я плечами, а у самой внутри всё радостно затрепетало от его фразы «хочу на тебя смотреть». Неужели он всё-таки соскучился по мне?

Машина остановилась у ближайшего кафетерия, где была свободная парковка. «Milk and Cookies» — милое местечко, я сидела там пару раз с девчонками. В таком заведении вряд ли окажутся неформальные друзья Богдана.

Мы устроились за свободным столиком, сделали заказ и с жадностью принялись друг друга рассматривать.

— Где твои «зизи»? — я первой нарушила тишину.

— Отрезал после того, как ты ушла. Хотел таким образом начать новую жизнь. А где твои тёмные волосы? — в свою очередь спросил Данчик.

— Тоже хотела начать новую жизнь.

— Тебе идёт быть блондинкой, хотя немного непривычно.

— Спасибо. Тебе тоже хорошо в этом образе, — смущенно улыбнулась я. Богдану действительно очень шла стрижка, которая подчеркивала его красивые высокие скулы.

— Как твои дела? Какие новости? — он заговорил первым.

— Потихоньку. Новостей особых нет. Учебу закончила и продолжаю заниматься фото, как ты уже знаешь.

— На магистратуру пойдёшь?

— Еще не решила. Но, наверное, нет. Не тянет.

— Значит, посвятишь себя карьере фотографа?

— Возможно, — неопределённо пожала я плечами, — По крайней мере, график работы меня полностью устраивает. А ты сейчас чем занимаешься?

— Из альпинизма ушел — теперь занят исключительно нашим с Михой бизнесом.

— Каким?

— Мы открыли антикафе — «Fun Time». Может, слышала о нём или уже успела там побывать?

Я нахмурилась, припоминая.

— Да, кто-то из подружек мне о нём рассказывал. У вас там, вроде бы, можно в настолки играть?

— И не только, — кивнул Даня, — Еще есть «плейстейшен» и небольшая библиотека. Иногда устраиваем мини-концерты или тематические вечеринки.

— Круто! Вы большие молодцы! — искренне похвалила его я, — Надо как-нибудь тоже туда заглянуть.

В этот момент к столику подошла официантка, и мы притихли. Девушка выставила с подноса наш кофе — карамельный капучино на кокосовом молоке и фраппе с мятным сиропом — и блюдо с пончиками и, вежливо пожелав приятного аппетита, удалилась.

— Как на личном фронте успехи? — продолжил разговор Даня, как только мы остались без лишних ушей.

— Похвастаться нечем. Не такая везучая как ты, — с саркастичной усмешкой ответила я, помешивая ложечкой кофе, чтобы не было заметно, как задрожали мои руки.

— Да я тоже не считаю себя везунчиком, — неожиданно с тоской вздохнул Богдан.

— Почему? Ты нашел наконец-то ту самую девушку, которая совсем скоро станет твоей женой — разве это не счастье?

Я проговорила эти слова, вонзая их в саму себя словно нож. Да-да, Инна, повтори еще разок, чтобы не обольщаться по поводу вашей встречи: он женится на другой девушке. Не на тебе, а на другой. Понимаешь? ОН. ЖЕНИТСЯ. НА ДРУГОЙ.

Богдан нервным движением взъерошил волосы и серьёзно взглянул на меня.

— Тина не та самая. Но она — мать моего будущего ребёнка.

— В смысле? — я непонимающе захлопала ресницами.

— Кристина беременна. Собственно, поэтому мы и женимся, — пояснил Даня, — Я не хочу, чтобы моего сына или дочь воспитывал какой-то чужой мужик. И Тина хочет нормальную семью, свадьбу, белое платье. Мне подобное торжество, на самом-то деле, абсолютно не нужно.

Сказать, что я была в шоке от услышанного — не сказать ничего. Казалось, что в это мгновение моё сердце замерло и рухнуло вниз, разбившись о рёбра на сотни осколков. Они впились в меня изнутри, раздирали до крови. От этой боли у меня на несколько секунд перехватило дыхание, и я всерьёз испугалась, что сейчас умру — прямо здесь и сейчас, сидя за столиком в кофейне напротив любимого человека.

— Вот такую фишку решила выкинуть мне судьба, — как сквозь вату долетел до меня голос Данчика, — Не рекомендую к использованию презервативы фирмы «Контекс». Крайне ненадёжные товарищи оказались.

Господи, он еще и шутит!

— Мы вообще с тобой ими не пользовались, — глухо пробормотала я, — И ни одного инцидента.

— Сам был в шоке, — невесело усмехнулся Богдан и вдруг резко перевёл тему, — Инна, почему ты ушла от меня? Неужели я на самом деле так сильно тебя обидел своей занятостью?

— Ты прикалываешься? — я вопросительно вскинула брови и нервно побарабанила пальцами по столу, — Вообще-то я очень удивилась, увидев тебя с Крис. А как же Лилечка?

— Какая Лилечка? — нахмурился Богдан. Меня кольнуло какое-то нехорошее предчувствие.

— Ермакова. Из твоего театра, — осторожно произнесла я.

— Аааа, Лилька? Мелкая? А она тут причем?

— Как это «причем»? Забыл уже, как ты с ней мне изменял?

Глаза Богдана расширились от удивления, а серая радужка стремительно потемнела. И мне эти изменения совершенно не понравились.

— Что? Я тебя изменял? — ошарашенно, но в тоже время сурово, произнёс парень.

— Разве нет? — сдала я заднюю, чувствуя, как липкий пот покрывает спину.

«Кажется запахло жареным!» — пискнул чертик в голове.

— Рассказывай! С чего ты это взяла? — потребовал Богдан, стиснув в руках кружку с кофе, да так сильно, что побелели костяшки пальцев. Как бы она не треснула…

Судорожно заправив за ухо непослушную прядку волос, я принялась каяться, сминая в руках салфетку и опасаясь поднять на Даню взгляд. Рассказала про свои подозрения, про советы Лерки проверить «Контакт», про то, как всё же открыла его страничку, прочитала переписку с Лилей и, сложив дважды два, сделала соответствующие выводы.

Выслушав меня до конца, Богдан резко откинулся на спинку стула, шумно выдохнул воздух и спрятал лицо за ладонями. Я сидела тихо, как мышка, продолжая комкать салфетку за салфеткой.

— Неужели я оказалась не права? Если так, то, о каких «нас» ты должен был поговорить со мной по просьбе Лили? — пискнула я, когда молчание затянулось.

Вздрогнув, Богдан убрал ладони и посмотрел на меня таким взглядом, что я невольно съежилась. Он медленно облокотился на столик, подперев подбородок рукой, и ровным тоном (означающим, что в этот момент Даня едва сдерживает эмоции), четко проговаривая каждое слово, ответил:

— Лиля просила поговорить меня с региональным представителем Московского ТВ про участие нашей труппы на конкурсе для центрального канала. Это могло оказаться хорошим стартом для большинства актёров.

Мои глаза нещадно защипало, и я запрокинула голову наверх, чтобы не позволить себе позорно разреветься на глазах у Богдана, а заодно и у всех посетителей кафе. Господи, какая же я идиотка! Получается, что я сама — своими собственными руками! — разрушила наше с Даней счастье! Так глупо! Осколки сердечка еще глубже вонзились в мою истерзанную душу.