Табу

Несколько минут спустя Карен закончила осмотр кожных покровов трупа, натянула на лицо висевшую на шее хирургическую маску и, взяв в руку скальпель, сделала на торсе жертвы классический разрез в форме буквы Y.

Как всегда, Криса восхитили ловкие, уверенные движения ее затянутых в перчатки рук. Некоторое время в анатомическом зале царила полная тишина, нарушаемая лишь звяканьем хирургических инструментов о край кюветы и тихим треском рассекаемых тканей. Все словно завороженные наблюдали за артистическими действиями патолога, которая, раздвинув грудную клетку, начала по одному извлекать из тела внутренние органы и взвешивать на специальных весах. Все данные она наговаривала на диктофон для последующей расшифровки, перепечатки и включения в отчет. Интересно, что во время диктовки она ни на секунду не отвлекалась от работы, ее глаза над марлевой повязкой и выражение лица несли на себе печать величайшего внимания и сосредоточенности. Только когда образцы тканей для анализа были взяты, органы возвращены на место и все рассечения самым тщательным образом скреплены хирургическими нитками, Карен позволила себе выпрямиться, снять перчатки и маску и положить в предназначенный для этого контейнер с биологически активной обеззараживающей жидкостью.

— Ну, как настроение? — осведомился детектив у Рейли, когда процедура закончилась и они стояли в холле в ожидании врачебного заключения. — Вы же слышали, что она сказала, — это было чистой воды самоубийство.

— Да, но как в эту схему вписывается анальная травма? — запротестовала Рейли. — Между прочим, Редмонд состоял в браке. Его тело опознала жена, причем вид у нее при этом был безутешный. Она убеждена, что ни о каком самоубийстве не может быть и речи.

— Разумеется, — ответил Крис. — Вряд ли кто-нибудь на ее месте стал бы утверждать обратное. Но ситуация такова, что невольно начинаешь думать об этом парне как о скрытом гомосексуалисте. А это придает версии о самоубийстве еще больше правдоподобия?

— Вероятно… — протянула Рейли, закусив губу. На ее лице ясно читалось разочарование. Она так надеялась, что судмедэксперт найдет хоть что-нибудь подтверждающее ее версию. — Честно говоря, я не знаю… — Она помолчала, а потом заговорила снова, тщательно подбирая слова: — Получается так, словно к другим странным уликам по этому делу добавилась еще одна, тоже весьма странная. — Рейли посмотрела на Криса и произнесла смущенным, чуть ли не извиняющимся тоном: — Назовите это как хотите — интуицией, чутьем… можете даже сказать, что мне так нутро подсказывает… но… но я готова прозакладывать собственную голову, что это не простое самоубийство.

— Нутро к делу не подошьешь, — не без иронии заметил Крис.

— Я все понимаю, но эти следы…

Крис перебил ее, желая прекратить разговор на эту тему:

— Послушайте! Все, кто так или иначе связан с этим делом, не видят в самоубийстве Редмонда ничего странного. Да, я знаю, что существуют свидетельства, общие для нашего дела и самоубийства этого парня, но, как я уже отмечал ранее, их наличие может объясняться довольно просто. — Он попытался придать голосу мягкий сочувственный тон и добавил: — Кажется, мы договорились некоторое время рассматривать самоубийство Редмонда в связке с убийством Райан — главным образом из-за найденных вами волосков, — но рано или поздно нам придется предъявить начальству нечто более существенное, чем ваша интуиция и какие-то жалкие чешуйки краски.

Рейли упрямо выпятила подбородок.

— Возможно, вы и правы, но есть еще одна вещь, которую я бы хотела уладить с Карен, прежде чем мы уйдем отсюда.

— Какая именно? — спросил Крис, начиная уже от нее уставать. Неужели эта женщина никогда не угомонится?

— Помните, она брала у него мазки в области пениса? Я хочу тщательно рассмотреть образцы выделений, выяснить, что они собой представляют.

— Что же это, по-вашему, может быть? — осведомился он, не веря своим ушам. — Кажется, мы только что сошлись на том, что Редмонд скорее всего скрытый гомосексуалист?

— Думаю, не будет большого вреда, если я лично все проверю, чтобы удостовериться в этом…

— Но… — Продолжить фразу он не успел, так как в эту минуту в холле появилась Карен, уже в своей обычной одежде, и присоединилась к ним.

— Все в порядке? — спросила она, одаривая взволнованную Рейли пронизывающим взглядом.

— Разумеется, — ответила Рейли. — Хочу, однако, попросить вас об одолжении. Помнится, вы брали у Редмонда мазки из паховой области. Мне бы хотелось, если это только возможно, унести их с собой в лабораторию и основательно там над ними поколдовать.

— Как, сейчас, на ночь глядя? — Карен, казалось, поразила подобная просьба. — Конечно, можете взять их, если хотите. Мы и без того собирались завтра утром переслать все полученные образцы в ОСЭГ. Но если это так срочно, я немедленно выпишу разрешение на их выдачу.

— Благодарю вас. Для меня это очень важно, поверьте.

По пути в офис Карен внимательно смотрела на Криса и Рейли, переводя взгляд с одного на другую.

— Вот уж не ожидала, что детектив из отдела тяжких преступлений почтит своим присутствием вскрытие самоубийцы, не говоря уже о визите шефа ОСЭГ, — сказала она.

Рейли дала на эту реплику весьма неопределенный ответ:

— Честно говоря, доктор, то, чем мы сейчас занимаемся, относится к области догадок. При расследовании самоубийства Редмонда обнаружены некоторые несообразности, связанные с уликами, собранными на месте происшествия. Мы пытаемся проверить, не имеют ли они хотя бы косвенное отношение к другому расследованию.

— Вы имеете в виду возможную связь с убийством Райан? — Карен была умна и сразу ухватила суть дела.

— На данной стадии расследования ничего не могу утверждать.

— Не можете — значит, так тому и быть. — Карен села за письменный стол, вынула из ящика нужный бланк и выписала разрешение о передаче части образцов Рейли, поставив внизу документа внушительную роспись с завитком. Вручив бумагу Рейли, сказала: — Получите.

— Благодарю вас.

Когда детектив и эксперт уже двинулись к двери, Карен крикнула:

— Мисс Стил?

Рейли остановилась в дверном проеме.

— Уж не упустила ли я что-то при вскрытии?

— Полагаю, мы все кое-что упустили, — ответила Рейли и сжала губы. — И я намерена выяснить, что именно.

Глава одиннадцатая

Любовь Джерри Уотсона к простым человеческим радостям, казалось, не соответствовала возрасту молодого человека. В то время как большинство его двадцатишестилетних ровесников искали прибежище в барах или ночных клубах, он предпочитал, взвалив на плечи рюкзак, отправляться далеко за город, в холмистую местность, где ставил палатку и разводил костер. Он чувствовал, что живет по-настоящему только среди дикой природы, нисколько не страдая от отсутствия телефонных звонков, электронных сообщений и социальных сетей. Это все для других. Джерри же испытывал истинное наслаждение, находясь в лесу, в горах, долинах, на берегу озер или на открытых просторах равнин. И чем больше времени ему удавалось провести среди не тронутой человеком природы, тем быстрее и легче он избавлялся от разного рода тревог и волнений.

Место, где он разбил лагерь на этот раз, казалось лучшим из всех, что ему довелось посетить. Надо сказать, что такому специалисту по части отдыха на природе, как Джерри, признать подобное было не так-то просто — ведь не он открыл этот своеобразный оазис. Джерри расположился на горе, откуда открывался чудесный вид на заповедный край, ничуть, на его взгляд, не уступавший Земле обетованной. Из своего укромного уголка он мог наблюдать за бурными пенящимися водопадами, окутанными облаком брызг реками, несшими свои воды среди изумрудных берегов, и залитыми солнечным светом горными кряжами. Он лежал в своей палатке рядом с походной печуркой и сковородкой с давно остывшей едой, ибо дневное зимнее солнце давало слишком мало тепла. Впрочем, Джерри было на это наплевать: главное, он находился за миллион миль от треволнений мира, и это имело для него определяющее значение.