Тагир

– Тагир… – я затормозила чуть погодя, понимая, что нет, он не шутит, он уже выиграл и чувствует вкус победы.

– Считай, что ты сама отсрочила начало учебы на неделю. Через семь дней все верну, если твое поведение меня устроит.

– Я…

– И из дома выходить нельзя.

– Ты что?! В каком веке вообще существует твой больной мозг?

– Закрой рот, я пока что прошу по-хорошему. – Я осеклась под тяжелым взглядом супруга, который дал понять, что он снова не шутит. И что ему тяжело сдерживаться. Наверное, будь я не я, он бы уже вел себя… иначе. Жестче. Кто знал?

– Тагир…

– Я могу продлить этот запрет на две недели, оно тебе надо? Подумай прежде, чем еще что-то скажешь.

Я промолчала. Не рискнула больше ничего сказать. Нет, сказать мне хотелось много всего. Очень. Например, какая он последняя скотина и мразь, вот только тогда у меня не было бы никаких гарантий выйти из этой комнаты целехонькой. Инстинкт самосохранения пересилил гордость.

Я отступила. Мне пришлось отступить.

– Приберись здесь, – процедил Тагир, покидая комнату, направляясь в сторону ванной комнаты.

Черт. Я попала. Еще больше, чем могла себе предположить.

Конечно, не стоило закатывать скандал, и уж точно не стоило распускать руки, я поняла это уже позже, находясь на кухне в полном одиночестве, готовя себе ромашковый чай, чтобы хоть немного успокоиться и прийти в себя, но внутренний стержень не хотел сгибаться, не хотел давать Тагиру полную власть над собой.

Этот человек и так очень много изменил в моей жизни. Изменил, не спросив, хочу я этого или нет. А теперь этот же самый человек требовал от меня покорности, уважения, ласки, может быть, даже любви.

Как я могла подарить ему все это? Как могла насильно себя заставить принимать Тагира, как возлюбленного?

– Мне тоже приготовь. – Я вздрогнула и едва не выронила чашку с горячим кофе, когда услышала бас позади себя. Обернувшись, хотела по привычке рыкнуть, но вовремя себя сдержала.

– Оденься… – почти неслышно пробубнила я, принимаясь делать вторую порцию утреннего напитка.

– А что не так? Я у себя дома, могу ходить, как хочу.

Козел. Тагир был самым настоящим козлом. Не то, чтобы я уже не видела его в одном нижнем белье, просто… мне не нравилось, когда он шастал передо мной в одних только домашних брюках.

– Будешь много болтать, я вообще все сниму, – вполне серьезно заявил супруг, усаживаясь за стол в ожидании кофе.

Гадство. Подлый змей хорошо был сложен, тут я ничего не могла сказать, и глупо было отрицать очевидную внешнюю привлекательность Закирова, вот только меньше от этого меня не раздражал.

– Вот. – Наконец, я поставила перед ним доверху наполненную кружку.

– Сегодняшний ужин на тебе.

– Что?

– То, – рыкнул в ответ Закиров, заставляя меня попятиться назад. – Для тебя какой-то секрет, что женщины по всему миру готовят для своих мужей? Хватит строить из себя маленькую девочку, тебе почти двадцать, и ты собиралась выходить замуж, значит, вполне отчетливо представляла себе, что такое брак! Или твой Рудов все делал сам?

– Ты мне не…

– Что? Не муж? Серьезно? Показать тебе еще раз свидетельство о браке? – Тагир бросил на меня нечитаемый взгляд. – Однако… ты можешь все исправить.

– О чем ты?

– О своем недельном наказании.

– Неужели?

– Именно. Заставь меня.

– Не поняла…

– Заставь меня. – Тагир отставил нетронутый напиток в сторону и поднялся, вытянулся во весь рост. Сделал шаг ко мне навстречу, а я сделала его назад. Еще один, я повторила тоже самое. В конце концов, уперлась в столешницу позади себя. Сглотнула, когда Закиров оказался очень близкой, рукой уперлась в оголенную грудь, тут же почувствовав, как под ладонью быстро бьется чужое сердце. Влюбленное сердце.

– Что ты хочешь? – тихо от страха прошептала я, поднимая взгляд.

– Заставь меня пойти тебе навстречу, как женщина. Так, как умеете только вы. Ты ведь можешь…

Я поняла, о чем он говорил. Ублажить его. Обласкать. Тогда, может быть, он смягчится. Взять не напором, хитростью. Которой во мне никогда не было. Слезы навернулись на глаза от несправедливости всей сложившейся ситуации. Я имела право злиться. Я могла злиться!

– Нет… – я покачала головой.

– Тогда ты не сможешь общаться с родными долгих семь дней. Я даю слово. – С этими словами Закиров отстранился и развернулся, чтобы отойти, когда я почти на автомате поймала его за руку.

Это было бы слишком. Я и так была оторвана от всего, что было привычным. Весь мой мир рухнул, не осталось ничего из того, что было важным и казалось надежным. Я не могла лишиться последнего, что меня поддерживало – разговоров с бабулей.

Тагир медленно развернулся и подошел совсем близко.

Время разговоров осталось позади. Теперь от меня требовались действия.

Я сократила расстояние между нами до минимума. Закрыла глаза и медленно обвила его шею руками. Потянулась вперед и почти наугад мазнула по чужим губам поцелуем, если легкое касание можно было так назвать.

Я знала, что ему нужно это. Только это позволило бы мне выправить ситуацию после того, что я сделала сегодня утром. Только после поцелуя Тагир смягчился бы.

Я коснулась его уст своими и застыла, ожидая ответных действий, но прошла секунда, другая, и ничего не последовало. Я поняла, что нужно действовать смелее, что Тагир ждет от меня именно этого.

Я отстранилась лишь на мгновенье, чтобы снова припасть к чужим губам, на этот раз уже смелее. Провела по ним языком, попросилась внутрь, и уста напротив охотно разомкнулись. И на этот раз Тагир ответил мне. Жарко, с напором, с тихим стоном, с большим желанием. Супруг быстро взял инициативу в свои руки, напоминая человека, долго блуждавшего по пустыне и, наконец, припавшего губами к источнику жизненно необходимой воды.

Очень скоро я почувствовала чужие руки, жадно прижавшие меня к себе, напор, от которого еще чуть-чуть и перестало бы хватать воздуха.

Тело затрепетало в его объятиях. Предательски потянулось навстречу, требуя большего.

Целовать мужа оказалось приятно.

Все в этом близком контакте оказалось приятно моему телу, моему подсознанию Чужой запах, окутавший, будто в невидимый кокон, щетина, коловшая мягкую кожу лица, требовательные, сильные руки, не выпускавшие из крепких объятий, проворный язык, творивший такое, что уже совсем скоро ноги начали подкашиваться.

Тагир отпустил, а воздуха все равно было мало. Я покраснела, залилась румянцем, все мое тело будто горело просто потому, что он меня трогал, целовал, да так, будто являлся моим хозяином.

– Си фэу, – прошептал он, начиная тереться носом о шею, щеку, словно большой, дикий кот. Я не смогла ничего ответить, да и не поняла, о чем он, просто позволила ему творить то, что он хотел и дальше. – Моя принцесса…

Тагир чмокнул меня в губы напоследок прежде, чем полностью высвободить из своих рук.