Тагир

– Но вы все забыли спросить, хочу ли я ее.

– Ты очень молода, Ава. Сейчас тебе кажется, что Денис – это лучший выход. Тебе кажется, что ты его любишь, но поверь, жить годами в нищите… любая любовь испарится, – с какой-то болью выдал старший. Странно, я думала, что с Любой у него все хорошо. Я не знала, что у них проблемы… – Ты ведь не знаешь, какого это жизнь с детьми на съемном жилье, попадать на неадекватных работодателей, умолять их заплатить тебе за проделанную работу, потому что тебе нужно кормить семью, потому что у тебя на попечение не только жена и дети, но и сестра с бабушкой. Ты не знаешь, какого это – жить с таким грузом и ответственностью. И я не желаю тебе этого узнавать.

– И это все? Это причина, чтобы жить с тем, кто для тебя ничего не значит? Деньги? Это всему объяснение?

– Я знаю, что сейчас твоя гордость и самолюбие задеты, но повторюсь, я с ним общался. Закиров хороший парень. Он молод, красив, ты привыкнешь к нему. Он не какой-нибудь противный старик, с которым противно жить. Просто тебе нужно переступить через свою гордость. Попробовать ему открыться. Довериться. Дай ему шанс.

– А если я не хочу?

– Что ж… я в любом случае ничего не смогу сделать. Нет, конечно, можно побежать в органы, накатать заяву, но денег и связей у него столько, что нам и не снилось. Ничем хорошим, по крайней мере для нас с твоим братом и Рудовым, это не закончится. Ты должна это понимать, ты уже не маленькая, Аврелия. Пора взрослеть.

Это были последние слова, что я услышала от брата прежде, чем в комнату вернулась Дарина. Продолжать разговор и дальше я не видела смысла.

Тагир не обманул. Братья приняли его сторону и в глубине души я это понимала, просто… Наверное, мне нужно было убедиться в этом лично.

Выхода не было. Я лихорадочно искала его со вчерашнего дня, но его попросту не было. Я могла сопротивляться, могла пытаться сбежать, но смысла в этом действительно было мало. За прошедший год Закиров показал одно – он не отступится.

Он не отпустит.

В его голове я уже принадлежала ему. Так или иначе.

И мне предстояло выбрать – «так» или «иначе».

Дальнейшее меня мало интересовало. Я молча дала себя нарядить в красивое платье, накрасить, уложить волосы. Целая стайка девушек щебетали надо мной и пытались придать максимум очарования, я испытывала только пустоту.

Ни страха, ни боли, ни ненависти.

Только зыбкая пустота, в которую я проваливались все дальше и дальше.

Вскоре, как и говорила Дарина, в помещение, в котором меня прихорашивали, начали входить гости с подарками. Все они обсматривали меня, будто бы товар, что-то говорили, кто на своем, кто на русском, но я все равно не слышала.

Не знаю, точнее, не помню, сколько это длилось. По правде говоря, чем дальше я находилась в этом странном зазеркалье, тем меньше осознавала все происходившее. После подарков и кучи людей, которые так или иначе обсмотрели меня с ног до головы, в комнату вошли несколько молодых девушек, одной из которых была Дарина и начался очередной круг ада. Меня вывели из дома, посадили в машину и куда-то повезли. На вопрос «куда» ответили очень просто – «по родственникам».

Я желала только одного – чтобы этот ад поскорее закончился. Я уже поняла, что помощи ждать неоткуда, бежать некуда, а Тагир все равно получит свое. Связаться с ним так и не удалось, вымолить встречу – тоже. Дарина объяснила, что на это наложен строжайший запрет.

Ни в одном дурном сне моя свадьба не проходила… так.

Так странно. Так необычно. Так неожиданно и непонятно для меня. Никто даже не пытался объяснить мне, что происходит и для чего, а я устала задавать вопросы, устала не понимать, что творится вокруг, поэтому в какой-то момент просто сдалась.

Сдалась и позволила делать всем этим незнакомым людям все, чего они желали.

Когда меня вернули назад в комнату, что отвели в незнакомом доме, на улице уже была полночь. Голова гудела от шума, который сопровождал нас весь путь, чужой непонятной музыки, постоянного щебета девушек и расспросов родни Закирова.

Я тяжело выдохнула, опускаясь на постель, снимая с себя громоздкие украшения, которые мне даже не принадлежали. Дарина ушла последней, оставив меня наедине с собой и велением отдыхать.

Отдыхать, как же…

– Ну что еще… – Не выдержав, я громко застонала, хватаясь за голову. Дверь снова открылась и впустила кого-то. Однако я быстро замолчала, когда увидела вошедшего.

– Тагир… – я вскочила с постели и сделала к нему несколько шагов.

– Здравствуй, моя принцесса, – мягко улыбнулся он, протягивая ко мне руки. Он был красиво одет и светился за километр. Светился от счастья, что заполучил то, что желал целый год. Меня.

– Какого черта?!

– В смысле? – он усмехнулся, касаясь губами моих ладоней, нежно сжимая их в своих руках.

– Что вообще происходит? Когда все это закончится?! Я… я… устала! Я хочу домой! – Едва не добавила, что хочу к своей бабуле, в ее ласковые руки, чтобы она меня обняла и утешила, заверив, что все наладится.

– Наша свадьба происходит, детка.

– Уже второй день!

– Будет еще и третий…

– Что?!

– Ну как же… – удивленно протянул Закиров. – Завтра будет самая главная часть – официальная регистрация…

– Но…

– Ты же не думала, что избежишь этого…

Я сглотнула и сделала шаг назад, затем, как «жених» сощурился и насторожился.

– Я не думала. Я не просила. Я не хотела. Отпусти меня! В конце концов, это слишком далеко зашло…

– Ты же разговаривала с братом. И бывшим. – В тоне Тагира послышалась сталь. Черт, Дарина меня сдала! А впрочем… чего мне было бояться или стесняться?! Это меня похитили и принуждали к браку в двадцать первом веке на территории светского государства, никак не наоборот!

– И что? Разве я вещь, за которую нужно и можно решать? – упрямо спросила я, скрещивая руки на груди.

– Нет, но твой старший брат – глава семьи. И он дал согласие.

– А мое?! Мое никого не интересует?! Даже по вашим законам так быть не должно!

Закиров помолчал, а затем нехотя кивнул. Значит, я попала в точку. Мое согласие было необходимо!

– Тагир… пожалуйста, одумайся, подумай хорошенько, что ты делаешь! Ты принуждаешь меня к браку в то время, как я не люблю тебя и умоляю отпустить. Каким же будет этот брак? Я никогда не смогу полюбить тебя, я не отвечу тебе взаимностью на твои чувства, и как бы больно не было это слышать, но это так. Это чистая правда. Неужели ты так низко себя ценишь, неужели не считаешь, что заслуживаешь в спутницы ту, кто подарит тебе свое сердце?

– Любовь очень легко заставляет наступить на горло гордости, – холодно ответили мне спустя несколько секунд тягостного, мрачного молчания. Закиров бросил на меня нечитаемый взгляд и медленно отошел к окну, расстегивая пуговицы на пиджаке.

– Тагир, ты слышишь себя?!

– Ты передумаешь. – Непризнанный жених повернулся ко мне и обвел взглядом. – Ты не дала мне шанса, сразу отвергнув. Вспомни, ты не захотела со мной общаться, категорично отвергнув, хотя в самом начале, я клянусь, я уверен в этом, между нами что-то проскользнуло. Я понравился тебе. Просто ты не хочешь себе в этом признаваться. Почему? Вот здесь я затрудняюсь ответить. Опять же, я бы узнал тебя, но ты и на шаг меня не подпустила.