Так и будет?

– Яку нельзя полениться, а то все сгорит… – сказал Пьер вслух и улыбнулся – а интересно Рахула говорил о первопричинах и взаимосвязях.

В это утро Пьер был намного спокойнее и счастливее, на улице было сравнительно тихо из-за дождя. Все происходило, как будто более размеренно и лениво, хотя на самом деле все пешеходы наоборот ускоряли шаг в надежде не вымокнуть полностью по пути к метро. Вероятно, Пьеру так казалось из-за отсутствия обычных утренних разговоров и выкриков людей на улице, связанного с дождем и с субботним утром.

Пьер был погружен не в свои обычные рассуждения, а больше в размышления о встрече с Рахулой.

– «Интересно, а увижусь ли я с ним снова, захочет ли он рассказать мне что-либо еще о жизни, даст ли мне совет. Пьер понимал, что он, не послушав Рахулу, начал заход на запрещенную гору, и как бы это ему не вышло боком в следующий раз созерцания подножия горы Кайлас в своем сне. А вдруг он, нарушив священный закон, больше не попадет туда вовсе, а будет видеть обычные безучастные сны, как многие люди…».

– Ста…я м…ро Ск…ц…кая п…щ…дь – невнятно прожужжал электрический голос в вагоне

Пьер машинально поднял голову и вышел из вагона в шеренге с другими людьми. Платформа напоминала больше не станцию метро, а большой компьютер, внутри которого находились люди. Колонны, перрон, эскалаторы, поручни – все было стального глянцевого цвета, от пололка шли вниз десятки параллельных стальных креплений, удерживающих плазменные экраны. На экранах отображались генерация валюты, новости экономики, бегущий гимн Единого государства, флаг и герб на соседних экранах, рост средней зарплаты жителей Государства в онлайн-режиме, и много другой политкорректной информации.

Подойдя к эскалатору, Пьер вкинул в монетоприемник один родуен, дверцы эскалатора открылись, и он шагнул на бегущую бесконечную ленту. Иногда Пьер шел пешком, чтобы сэкономить одну монету, но не сегодня, когда на нем был непромокаемый плащ, сковывающий движения.

Двери подземки автоматически открылись, и Пьер оказался на площади, закольцованной высоченными башнями из металла и синего стекла с огромными многочисленными рекламными баннерами и экранами, на которых показывали новости, обзоры новых моделей автомобилей, интервью с крупными бизнесменами и много другого абсолютно неинтересного. Если какой-то зевака хотел углубиться в суть происходящего на каком-нибудь экране, он мог взять свою гарнитуру, которая была у каждого гражданина, зажать сенсорную кнопку на ней, и направить появившийся лазерный луч из гарнитуры на экран – она соединялась с экраном, и звук транслировался в гарнитуру-наушник зеваки…

Глава 6. Экономические встречи

Каждую субботу, в полдень, предваряя Экономические встречи, на экранах менялись передачи на одну единственную и гарнитуры отключались у всех жителей без исключения. Из колонок под экранами начинал греметь гимн Единого государства, а на всех экранах появлялась картинка с текстом гимна, флагом и гербом. Гимн длился около двадцати минут и состоял из ста строф. В гимне воспевались свобода, единство и развитие жителей. Особое внимание, двадцать пять строф, в гимне уделялось Деньгам и официальной валюте Единого государства – ее влиянию, важности и необходимости:

«Ты-ы-ы наш воздух, кро-о-овь Земли!

Но-во-е солнце – Вели-и-кий обмен!

Ты паришь всюду и вез-де!

Вели-и-кий! Могу-у-чий! Наш Родуен!»

Громогласно пропевая строки, толпы людей равнялись на экраны, в зависимости от своего расположения, и сужались к трибуне из-за ограждений. Получалась человеческая ромашка, в центре которой располагалась круглая металлическая трибуна.

Равнялись люди на экраны не просто так. На них Флаг выглядел как белый лист бумаги в голубой рамке – этакий антипод квадрата Малевича. Белый флаг олицетворял смешение всех людей Земли, всех государств, народов и поселений в одно единственное на Земле Единое государство. В государство, у которого не было границ на всей планете, ни в географическом, ни в экономическом, ни в материальном плане – как и белый цвет можно получить при смешении лучей всех цветов видимого диапазона. Голубая рамка банально олицетворяла небо вокруг Земли.

Гербом Единого государства являлось схематичное изображение его же Единой валюты –Родуена на белом фоне. Изображение родуена было получено слиянием устаревших, ныне несуществующих мировых валют – рубля, доллара, евро и юаня. Выглядело это, как раздутая восьмерка, перечеркнутая линией вертикально по центру, в которой проглядывался образ доллара, наверху были два хвоста, как у буквы игрек или у юаня. Верхний «диск» восьмерки был горизонтально перечеркнут двумя линиями, наподобие евро, а нижний – одной линией по центру, дополняя очертание рубля.

Люди пели горячо, с полной отдачей, в один голос. В минуты пения гимна бывало ощущение, что глас толпы сейчас сметет мощью голосовых связок кольцо башен. Либо, словно буря, развернет на девяносто градусов одну башню, вторую, и постепенно остальные. А в конце, на финальных высоких нотах гимна какой-нибудь лепесток людской ромашки выдаст больше на пару децибел, чем все остальные, и одна из башен все-таки не выдержит натиск и упадет, задевая следующую. Башни будут падать как домино, одна задевая другую с жутким грохотом и треском, а люди будут тянуть последнюю долгую ноту Гимна:

«… наш Родуе-е-е-е-ен!»

Но этого не случилось. Последняя нота удивительно чисто была вытянута, гимн окончен, наступила выразительная тишина. Спустя ровно минуту, изображение на экранах сменилось только на белые флаги в голубой рамке. Толпы-лепестки людей развернулись вокруг и встали лицом к центру ромашки – металлической трибуне, на которой уже стоял человек в кожаных белых туфлях, белоснежном костюме с бриллиантовыми сверкающими запонками и рубашке с небесно-голубым галстуком. На верхнем кармане пиджака было вышито черными толстыми нитками изображение Родуена, а сам карман был окантован по периметру голубыми.

Человек был гладко выбрит, с ухоженным лицом и белой улыбкой. Он стоял в центре трибуны с микрофоном в одной руке, приподняв вторую в локте. Толпа терпеливо выдерживала тишину, сквозь которую был слышен стук каблуков при каждом шаге оратора по трибуне навстречу людям. Обойдя по кругу трибуну, поприветствовав таким образом всех собравшихся людей, оратор встал лицом к лепестку, который примыкал спинами к зданию Главбашни. В этом лепестке стоял Пьер, смотря на оратора широко открытыми глазами и надеясь услышать неведанные истины, либо некий путеводитель по поиску истины в мире-государстве.

– Здравствуйте, уважаемые и любимые Соотечественники! – громко, но мягко начал оратор баритональным голосом.

После аплодисментов, в знак взаимного приветствия, оратор начал свою речь.

– Рад вас всех видеть на наших Экономических встречах! Ваш верный слуга и проводник в будущее Кристаллов Экрод Мирович.

– Мы всю неделю одинаково вкладывались в развитие нашего Великого Единого Государства. Никто не стоял в стороне, все полностью отдавались делу, и наша общая казна показала прирост…