Талейран

Это была проблема, и решить ее оказалось не так-то просто. В это время как раз велись переговоры с Ватиканом о Конкордате, то есть о восстановлении во Франции прав католической церкви. И переговоры эти вел Талейран. А папа Пий VII был страшно ортодоксален. Конкордат подписали 15 июля 1801 года, а 26 февраля 1802 года папа получил написанное на латыни прошение Талейрана, поддержанное Наполеоном. Но Пий VII был неумолим, и в ответном послании он выдвинул столько неприемлемых для бывшего епископа условий, что кардинал Джованни Батиста Капрара, легат папы во Франции, даже не решился передать его Талейрану.

По-видимому, Пий VII и его советники «до конца не понимали, с какими сильными, изобретательными и напористыми противниками им пришлось столкнуться» [232] .

27 мая 1802 года в Ватикан было доставлено официальное письмо французского правительства, в котором содержалась просьба на переход министра иностранных дел Франции из духовного состояния в светское. А тем временем Конкордат начал действовать: церкви во Франции открылись, богослужения совершались и т. д. Но ответа из Ватикана не последовало, а это значило, что не было и формального согласия на брак. Якобы в истории католической церкви не имелось подобных прецедентов…

232

211 Борисов.Шарль-Морис Талейран. С. 151–152.

Зато последовали жесткие ответные меры: 19 августа 1802 года на заседании Государственного совета Жозеф Мари Порталис, занимавшийся вопросами религии, заявил, что теперь любые документы, исходящие из Ватикана, не могут быть получены и оглашены без разрешения французского правительства. На следующий день это решение было утверждено.

Кардинал Капрара тут же написал слезное письмо Пию VII, в котором он умолял папу быть чуть погибче…

Шарля Мориса — Аршамбо и Бозон — подписали брачный контракт Талейранов. Произошло это на вилле Талейрана в Нёйи.

На следующий день, 10 сентября, в мэрии 10-го округа Парижа на улице Верней имело место гражданское бракосочетание, а 11 сентября в церкви Эпинесюр-Сен, в окрестностях столицы, приходской священник обвенчал «молодоженов».

Пий VII, узнав об этом, был взбешен, но ничего уже не смог изменить.

И все же заключенный официальный брак не принес Талейрану тех результатов, на которые он рассчитывал: его жена по-прежнему являлась мишенью для насмешек и сплетен.

И Наполеон продолжил относиться к ней весьма холодно. Говорят, что уже при первом появлении супруги Талейрана в Тюильри он обронил следующую фразу:

— Я надеюсь, что примерное поведение гражданки Талейран заставит забыть легкомыслие мадам Гран.

На это якобы последовал такой ответ «прекрасной индуски»:

— Я не могла бы сделать лучше, чем последовать в этом отношении примеру гражданки Бонапарт.

Было это или нет, сказать трудно. «Но бесспорно одно — доступ Катрин в Тюильрийский дворец вскоре после замужества был закрыт» [233] .

Новоявленная мадам де Талейран тяжело переживала сложившуюся ситуацию. Однако теперь в их с Талейраном особняке жизнь закипела с новой силой: приемы следовали за приемами, в салоне толпились дипломаты, банкиры и вернувшиеся во Францию «бывшие» — так называемые «обломки старого режима». Но, увы, Катрин так и не стала царицей в этой среде, которая так и не начала считать ее своей.

233

212 Там же. С. 154.

Считается, что Талейрану принадлежат следующие слова: «Остроумная женщина часто компрометирует своего мужа, а вот глупая компрометирует лишь саму себя; в этом отношении я не мог надеяться найти жену, более одаренную» [234] .

Если он это и говорил, то, наверное, для того, чтобы как-то оправдать свой выбор…

* * *

Как бы то ни было, супруги с каждым годом начали все более и более отдаляться друг от друга. А потом они совсем расстались. Историк Жан Орьё по этому поводу пишет: «Эта женщина была его крестом. Он перестал ее любить. Тщеславие, глупость, болтливость мадам Гран возрастали вместе с увеличением объема ее талии» [235] .

234

213 Pichot.Souvenirs intimes sur Napoleon. P. 28.

235

214 Orieux.Talleyrand ou Le sphinx incompris. P. 408.

Внешняя привлекательность проходит с годами, это ни для кого не секрет. Но тогда на первый план выходит нечто иное. Но вот когда внешность — это главное достоинство, тогда дела совсем плохи.

В результате Катрин Гран стала ярким, однако «далеко не самым светлым эпизодом в жизни нашего героя. Но судьба вела его дальше, к новым испытаниям и искушениям» [236] .

Восхищение и благодарность Наполеону

Однако не стоит думать, что Талейран в 1801–1803 годах все свое время посвящал исключительно отношениям с Катрин и Шарлоттой. В эти годы он еще и весьма напряженно работал. Во всяком случае, при его непосредственном участии 9 февраля 1801 года был подписан Люневилльский мирный договор между Францией и Австрией. Этот договор означал конец Второй антифранцузской коалиции и послужил прологом к серии других мирных договоров с противниками Франции. Завершилось же все это Амьенским мирным договором, подписанным 25 марта 1802 года между Францией, Испанией и Батавской республикой, с одной стороны, и Англией — с другой. Этот договор завершил уже изрядно всем надоевшую войну между Францией и Англией, шедшую последние три года.

236

215 Борисов.Шарль-Морис Талейран. С. 155.

Их отношения с Наполеоном в это время были нормальными и весьма конструктивными. Да что там — нормальными! Талейран в прямом смысле этого слова объяснялся в любви к Первому консулу.

28 июня 1801 года, уезжая на воды в Бурбон-Ларшамбо, он писал Наполеону:

Генерал,

Я уезжаю с одним, но очень сильным сожалением о том, что удаляюсь от вас.

Чувство, связывающее меня с вами, мое убеждение в том, что моя привязанность к вашему предназначению, к вашим великим планам, может оказаться небесполезной для их осуществления, заставляет меня заботиться о своем здоровье, как никогда раньше. Без этой уверенности я отказался бы от путешествия, которое вы позволили мне совершить.

Я оставляю вас тоже страдающим, но наполненным той благородной страстью, которая не позволяет дать ни малейшего отдыха своему телу и душе. Уверяю вас, что никакой человеческой сущности не даны возможности такой возвышенной и действительно неутомимой деятельности, какими природа наградила вас.

То _учто вы думаете, что вы говорите и что вы делаете, не является показным, и я чувствую, что мое отсутствие станет для меня очень серьезной потерей.

Позвольте мне повторить вам, что я вас люблю, что я удручен необходимостью уехать, что я с нетерпением жду возвращения к вам и что моя преданность кончится лишь с окончанием моей жизни [237] .

13 сентября 1801 года Талейран написал Наполеону:

Генерал,

Я проникся тем, что вы только что сделали для моих родственников. Письмо, которое вы имели доброту мне написать, лежит у меня перед глазами, над всеми добрыми делами, что вы для меня сделали, что в вашей власти для меня сделать. Ничего не говорю вам о своей признательности, так как не нахожу выражений, которые могли бы ее выразить. Позвольте мне использовать слова, которые говорил своему владыке один из министров Генриха IV: с тех пор, как я связал себя с вашей судьбой, я ваш, в жизни и в смерти [238] .

237

216 Lettres de Talleyrand a Napoleon. 1800–1809 ( le-prince-de-talleyrand.fr/napo.html)

238

217 Там же.

Это последнее выражение благодарности было связано с тем, что Наполеон удалил из списка эмигрантов имена двух братьев Талейрана, и это позволило им вернуть себе все свое имущество.

Читая подобные письма, мы видим, что в самом начале невозможно было себе и представить, во что выльются отношения этих незаурядных людей всего через несколько лет.

Замок Валансэ

Примерно в это же время, а точнее — 7 мая 1803 года, Талейран приобрел для себя прекрасное имение с замком Валансэ, что стоило ему, по разным данным, от 1,60 до 2,05 миллиона франков.