ТалисМальчик

Мама не любила консервировать, а бабушка, памятуя время, когда в столице за клубникой-черешней надо было очереди недетские выстаивать, варила в сезон разнообразные варенья и передавала поездом, и привозила потом с собой.

С приездом бабушки для Даши с Алей начинался месяц безделья и обжорства. Если летом удавалось гулять, бегать, плавать и не поправляться, то месяц зимой изрядно округлял девчонкам щёчки, а любимые брюки переставали застёгиваться на поплотневших талиях. Может, поэтому им обеим так легко контролировать вес теперь, ведь они ещё сызмальства уяснили: малейшая объедаловка влечёт за собой невозможность пойти на день рождения в любимом платье, которое скорее лопнет, чем застегнётся!

Мама тоже любила печёное, но готовила не каждый день, и рецепты использовала поизысканнее – тортики, пирожные, наполеоны. А для бабушки главными были не изыски, а чтобы стол от яств ломился. И готовила бабушка вкусняшки каждый день: оладики, блинчики, сырники, лепёшки, пирожки и пироги с разнообразными начинками.

Аля с Дашей наедались до отвала, а потом перед сном шли в кухню и доедали то, что осталось – всё равно завтра с утра пораньше будет что-нибудь свеженькое.

Мама в «бабушкин» месяц отдыхала от кухни и готовила дом и себя с девчонками к Новому Году. Она спокойно курсировала с детьми по магазинам, тщательно выбирая наряды и подарки к празднику, зная, что неугомонная свекровь не оставит семью голодной.

И хотя мама несколько отличалась от бабушкиного идеала, старшая женщина была достаточно мудра, чтобы не раздражаться на сноху и не сеять раздор в семье сына. И тому был целый ряд причин.

Первое. Сноха была красива, а это очень важно. Смотришь на её совершенство, и кажется, что придраться не к чему.

Второе. Сын до потери сознания жену любил, и это замечали все.

Третье. У них получились чудесные детки – в сына умные, в невестку красивые, в обоих – с характером. Всегда ухоженные и счастливые, девчонки обожали маму, а значит, как мама она состоялась. И это главное.

А то, что невестка консервировать и хозяйством заниматься не любила, так зато она очереди московские умеет выстаивать – тоже нужное занятие.

В тот последний с бабушкой Новый Год Аля что-то чувствовала. Она не убегала из дому, как раньше, по своим неотложным девичьим делам, а стремилась как можно больше времени проводить с бабушкой. Они тогда много разговаривали на серьёзные темы, и девочка всё предвкушала, что летом, когда окончит школу, поступит и станет совсем взрослой, они с бабушкой наговорятся ещё больше.

В планах Алевтины было забирать бабушку в Москву на весь холодный сезон, где-то с октября по апрель. Что ей одной куковать в бледном зимнем городке? Но для этого надо сначала окончить университет, потом обзавестись собственной семьёй и жилплощадью. В общем, ещё много чего надо сделать. Аля подробнейшим образом распланировала семь лет своей послешкольной жизни, и ни разу при этом, ни на миг, не могла себе представить, что из её планов так неожиданно уйдёт бабушка.

Ну почему так рано уходят те, кого любят? И так надолго задерживаются те, кто никому не нужен? Ответы Аля искала в философии. Становилось чуть легче, но боль не уходила, лишь приглушалась.

Шумная стайка детворы на трёх велосипедах рассыпалась у воды, заняв сразу много места. Аборигенчики. Сразу видно по тому, как уверенно себя ведут. Они тоже так делали в детстве. Вместе с малышнёй со двора, несколькими велосипедами. Денис сажал кого-нибудь мелкого на раму, Аля занимала жёсткий неуютный багажник, хотя предусмотрительно положенная на него подстилка и пыталась сделать его удобнее; и они катили на море.

Там Денис плескался с мелюзгой на мелководье, словно ему поручили отвечать за каждого маленького купальщика, Алевтина же заплывала далеко и наблюдала за пёстрым мячом, в который играли у берега, и думала, что Денис наверняка будет хорошим папой.

Но опекал лучший рыцарь района не только Алю и малышей. Бывают крёстные отцы, а Денис был известным всему двору Кошачьим Папой. Именно он давал котятам имена, причём наряду с Мурчиками, Рыжиками и Мурёнками довольно неожиданные. Так, в разные годы по двору бегали Гамлет, Пистон, Кирпич, Тормоз, КотоВася, Гардемарин и Карлсон. Но любимцем двора был Мурлыка: рыжий, с белыми перчатками на всех четырёх лапках, и белой манишкой - точно как в старой детской песенке поётся на бабушкиной пластинке. Мурлыка был заводилой в кошачьей компании и авторитетом у всей кошачьей братии. Прямо как Денис у пацанячьей.

Этот гордый кот признавал только Дениса, но жить у него не хотел. Так, поесть заходил время от времени, но никогда не оставался на ночь, иногда пропадая где-то на улицах неделями. Более независимого кота Алевтина не встречала. Это был воистину Кот, который гуляет сам по себе.

Жители двора исподволь любовались двумя рослыми жилистыми красавцами с редким достоинством во взгляде и настоящей кошачьей пластикой в движениях: котом Мурлыкой и Денисом, которому кто-то дал кошачье под-имя Мур.

В общем, было во что влюбиться. Все мамаши округи с сентября по май прочили Дениса себе в зятья, но наступало лето, приезжала Аля, и разговорчики в строю мамаш смолкали до осени, а московская принцесса всё лето считывала с лиц потенциальных тёщ лёгкое выражение неприязненной зависти. С отъездом москвичей ропот в нестройных рядах мамаш возобновлялся.

Соседка Юля, чем-то тоже напоминая ласковую кошечку, была влюблена в Дениса по самые свои кошачьи ушки. Однако куда было смазливенькой, но самой обычной бердянской девочке до Алевтины! И всего того, что влекло за собой общение с москвичкой. Каждое появление сестёр на каникулах производило очередной фурор, и весь двор где-то неделю – от детей и мамаш с колясками до мясистых лавочных бабушек – обсуждал приезд обеспеченных москвичей.

В какой-то момент Але показалось, что Денис интересуется Юлей больше, чем ею. Но, приглядевшись, девочка сообразила, что это Юля глаз не сводит с Дениса, а он её совершенно не замечает. Как качели во дворе – есть они, нет их – ему безразлично.

Тогда подрастающая Аля – был грех! – свысока смотрела на несчастную Юлю, мама которой работала продавщицей в магазине за домом, где с заднего хода часто слышался пьяный ржач и повизгивания, сопровождавшие общение с грузчиками.

Как-то Даша отдала Юле пёстрый плотный жакетик до талии, из которого выросла. По идее, этот радужный предмет одежды был хорош на младшую сестру, но Алевтина наотрез отказалась его даже примерить, поскольку он ей казался чересчур аляповатым.

Но глаза Юли, когда она увидела добротную фирменную вещь! В то лето девочка донашивала обвислое чёрное платьице, липшее к ногам, и раздавленные долгожительством чёрные босоножечки. Издалека жакетик очень подходил, но вблизи контраст был велик. Однако Юля носила его с радостью и даже не по погоде – тогда, когда в нём было жарко.

Денис рассказывал, как весь подъезд слушал вопли Юлиной мамы на тему «побирушки и проститутки, которой дают подачки, а она и рада». Потом женщина вроде успокоилась и завелась по поводу того, что «мало дали, могли бы и больше, не обеднели бы!»