Талисман

— Что-то я не вижу перед нами города, — удивленно произнес Рустам, не находя взглядом характерных очертаний городских строений. Далеко впереди, до линии ночного горизонта простиралась пустыня, темная и таинственная.

— А он находится не перед нами, — ответил ему Фарух.

— Где же он? — спросил Сардор.

— Он находится под нами, — бесстрастно ответил джаннид.

Резким изгибом кисти он наклонил ковер под углом в сорок пять градусов к раскинувшейся под ними пустыне и повел его вниз. Они не врезались в землю, как в первые минуты этого маневра представлялось принцу, и не скатились с ковра. На поверхности этого удивительного транспортного средства создавалось какое-то поле, притягивающее к себе тех, кто на нем находился, обеспечивающее безопасность и создающее ощущение комфорта. В темноте ни Рустам, ни Сардор не заметили, что уже какое-то время они летят не над пустыней, а намного ниже уровня земли, в пространстве широкой впадины, чернеющей под ними, глубину которой невозможно было определить.

«Что же это за город, которого никто не знает?» — недоумевал принц.

Они продолжали лететь вниз, правда, не так быстро, как до того, опускаясь все ниже и ниже уровня земной поверхности.

— Это невидимый город джаннидов, — сделав небольшую паузу, ответил ему Фарух.

— Так, значит, вы джаннид, Фарух?! — обрадовался Рустам.

— И это вас мы так сильно хотели найти, но не знали, кого спросить и куда нужно для этого идти? — Сардор тоже не мог скрыть своей радости.

Принц испытывал смешанное чувство облегчения и растерянности. С одной стороны, он испытывал радость оттого, что наконец-то их поиски закончились, и они смогут найти ответы на все свои вопросы. С другой стороны, он недоумевал и не мог до конца поверить, что вот этот обычный на вид парень, если, конечно, не принимать во внимание его умение управлять летающим ковром, и есть представитель джаннидов, расы волшебников и чудотворцев, которых уже сотни лет никто не видел и не встречал. Которые, как все предполагали, давно уже исчезли с лица земли и остались жить только в народных сказаниях и легендах. Которые в его представлении должны были выглядеть как-то по-другому, быть непременно очень высокими или очень сильными или иметь яркую внешность, в общем, сильно отличаться от окружающих. А оказывается, это обычные люди, такие же, как и все вокруг. И вот теперь один из представителей этой древнейшей расы спокойно сидит перед ним и как-то не очень охотно отвечает на его вопросы.

— Да, мы и есть джанниды, — спокойно и, как показалось Рустаму, с грустью в голосе сказал Фарух. — Как говорит мой отец, наше предназначение наблюдать за миром людей и не вмешиваться в него.

— Фарух, я не понимаю, для чего вам нужно наблюдать за людьми? — удивленно спросил Сардор.

— Чтобы сохранить равновесие этого мира, — невозмутимо ответил джаннид.

— И как вы успеваете наблюдать за всеми, да еще и оставаться при этом незамеченными? — недоумевал Рустам.

Он попытался представить себе этого молодого человека, пролетающего над его покоями во дворце в Адженте, помахивая ему рукой сверху со своего ковра. Зрелище получилось до того нереальное, что принц не смог удержаться от веселого смешка.

— Нам не нужно для этого летать повсюду, если именно это вас так рассмешило, Рустам, — с легкой иронией в голосе сказал Фарух в ответ на реакцию принца.

Но развить эту тему дальше он не успел.

— А сейчас будьте внимательнее, — джаннид поднялся на ковре во весь рост. — Мы будем проходить через защитный барьер.

— Нам тоже нужно встать, Фарух? — спросил Рустам.

— Нет, сидите. Так вы будете в большей безопасности, потому что в поле защитного барьера притяжение ковра падает, и он становится неустойчивым. Правда, это длится всего лишь несколько мгновений, но для неопытного в полетах человека этого может быть достаточно, чтобы потерять равновесие и испугаться. Я встал, чтобы защитное поле меня безошибочно распознало и пропустило мой ковер вниз, домой.

Он едва успел сказать последнее слово, как Рустам ощутил в полной мере все то, о чем предупреждал их джаннид. Ковер слегка встряхнуло, и на какое-то время он потерял свою жесткость, став мягким и гибким. Длинные кисти, которые обрамляли его по краям и которые во время полета всегда были вытянуты горизонтально, параллельно поверхности земли, вдруг забились на ветру, так же как и углы ковра, под мощным напором воздуха, поднимающегося снизу вверх и не дающего возможность продолжить спуск дальше. Рустаму показалось, что сейчас середина ковра провалится, и они с Сардором полетят с него вниз, в чернеющую под ними бездну. Он вцепился в края ковра двумя руками с такой силой, что стало больно пальцам. Сардор, видимо, испытывал похожие ощущения, потому что тоже вцепился в край ковра, который был с его стороны. Фарух же не моргнул и глазом и даже не изменил своей позы. Он только слегка согнул ноги в коленях, чтобы спружинить в момент, когда к ковру снова вернется потерянная устойчивость и твердость. То, что они прошли защитный барьер, Рустам почувствовал не только по тому, что ковер прекратил свое безвольное падение, снова обрел твердость, и они продолжили свой уверенный полет вниз. Он просто почувствовал, что мир вокруг стал немного другим. Воздух имел иной запах, стало светлее, несмотря на то, что вокруг царила глубокая ночь. И еще ему показалось, что стало прохладнее. После прохождения защитного воздушного барьера Фарух снова сел и, положив руку на поверхность своего ковра, продолжил ловко управлять его полетом.

— Рустам, смотрите, — восторженным полушепотом позвал принца Сардор и показал куда-то вниз, слева от себя.

Принц подполз к Сардору, лег на ковер и, приподнявшись на локтях, свесился через его левый край. То, что он увидел, потрясло его до глубины души. Сбоку от них по-прежнему чернела стена ущелья, в которое они продолжали опускаться все ниже и ниже. Но с высоты нескольких сотен метров он увидел тысячи огней, рассыпанных у подножия скалистой стены этой глубочайшей впадины. Огни извивались внизу, на поверхности земли, то выстроившись в цепочку, то собравшись в круг, напоминающий по форме драгоценное ожерелье. Потом они снова вытягивались вдоль скал, продолжая свой бег по дну ущелья.

— Какая красота! — не смог скрыть своего восхищения Рустам. — Фарух, что это за огни под нами?

— Это горят встречные огни, которые установлены на крышах домов жителей города, на крышах домов джаннидов, — пояснил тот с гордостью в голосе.

Он посмотрел на Рустама и Сардора, которые, свесившись с ковра, не могли оторвать глаз от открывшегося под ними чудесного вида, и счастливо рассмеялся.

Они почти приблизились ко дну впадины. Вокруг было достаточно света, чтобы друзья смогли наконец-то рассмотреть своего спасителя. Джаннид откинул капюшон своего черного плаща, расправил густые, вьющиеся волосы. Он был очень молод, на вид ему было не больше лет, чем принцу Рустаму. У него были длинные черные волосы, которые обрамляли высокий открытый лоб и ниспадали на плечи и спину. Черты его лица были идеально правильные, как будто вылепленные скульптором из белого мрамора. И еще у него были особенные глаза, ровной миндалевидной формы, очень темные и матовые, готовые, казалось, вобрать в себя, в свою таинственную глубину все знания мира.

— Уже поздно, а вокруг светло, как днем, — зачарованно произнес Сардор.

— А почему огни установлены на крышах? — спросил принц у Фаруха.

— Это для того, чтобы безошибочно приземлиться в нужном тебе месте, — ответил джаннид. — Мы летаем в основном ночью, чтобы не привлекать к себе внимание людей. Вот для этого и горят всю ночь огни, обозначающие места посадок для наших летающих ковров.

Рустам заметил, что ковер соткан из разноцветных ниток, создающих на его поверхности непрерывный орнамент. И еще он заметил, что ковер пронизан тончайшими серебристыми нитями, очень похожими на линии, покрывающие поверхность книги, о существовании которой принц Рустам почти забыл в суматохе событий, случившихся с ними за последние несколько часов. Он достал книгу из-за пазухи, где она была надежно спрятана и благополучно пережила нападение визиря Хамида и его джинна, и положил ее на ковер рядом с собой. Сначала одна линия змейкой пробежала по ее переплету, перепрыгнув с книги на ковер, и затерялась в глубине его ворсистой поверхности. За ней по книге проскользнула другая линия, за той — третья и вот уже плотный клубок серебристых нитей побежал от книги к ковру и обратно, плотно прижав ее своим потоком к нему. Фарух, который держал руку на ковре и управлял полетом, почувствовал это и мгновенно обернулся. Он увидел книгу, и из него вырвался возглас искреннего удивления.

— Откуда у вас эта книга, Рустам? — спросил джаннид, перекидывая свой взгляд по очереди то на принца Рустама, то на книгу, лежащую рядом с ним и почти уже слившуюся с тканью ковра.

— Она попала ко мне случайно, от муллы Кадыра, учителя Сардора и Кахрамона, который долгое время хранил ее у себя. А потом решил передать моему отцу.

— Я не ожидал, что у вас может быть одна из наших путеводных книг, — Фарух внимательно и с изрядной долей любопытства посмотрел на принца, словно пытаясь понять, кем же на самом деле является сидящий перед ним человек.

— Вы сказали, путеводная? — переспросил Сардор джаннида. — Что это значит? — но ответа на свой вопрос он не получил.

Фарух был занят посадкой ковра на крышу одного из домов, которая быстро к ним приближалась. Он отвернулся от ребят и смотрел внимательно вперед и вниз, лавируя между пышными кронами дубов и чинар, занимающих все пространство между стоящими недалеко друг от друга невысокими домами. Каждый дом, судя по форме посадочной площадки для летающих ковров, расположенной на крыше, имел ровную геометрическую форму — квадрата, прямоугольника или ромба.

Фарух снизил скорость до минимума, взял немного правее и по малой дуге плавно зашел на посадку. Рустам и Сардор немного напряглись, в ожидании толчка о твердую поверхность крыши, но ковер остановился и завис на высоте не более полуметра от земли так, что они могли свесить ноги и спрыгнуть с него. Фарух тоже соскользнул с ковра за ними, продолжая держать свою ладонь в контакте с его поверхностью. Только после того, как все с него сошли, он оторвал свою руку, и ковер плавно, с легким шорохом опал на чистую и ровную каменную площадку, которая одновременно была крышей находящегося под ними небольшого двухэтажного дома.