Там Бора

Кэт готовая простоять вечность. Она поставила свечку одним за упокой, другим – за здравие. Помолилась за тех, кто рядом, за здоровье и благополучие родных и близких, даже за тех, кто раньше считался врагом: пусть у них всё будет хорошо. Перекрестившись справа налево, вышла.

Выйдя на улицу, наполненную свежей прохладой, озираясь по сторонам в поисках своей компании. Кэт уставилась в то место, словно снайпер наводит прицел на свою мишень, на предгорье, где по примерным координатам должен был стоять белый джип Игоря. Тут же её окликнул голос Лоры:

– Кать.

И Кэт увидела Лору с Инной. Они стояли у раскрытой настежь калитки забора перед храмом.

– Игорь пошёл за машиной, сейчас придёт.

Кэт подошла к девчонкам.

– Я уже потеряла вас, – протяжно сказала. Разговаривать совсем не хотелось.

Дорога обратно показалась быстрее. На обратном пути заскочили на рынок. Лора и Игорь вместе вышли из машины, взяли мяса для вечернего шашлыка во дворе. Пока они ходили до магазина, Инна в машине сообщила, что ей не здоровится, мол, может, ко-вид.

Кэт мысленно усмехнулась.

– Ты веришь в эту чушь? – спокойно поинтересовалась Кэт у блондиночки.

– Да. У меня много знакомых переболели, – со всей серьёзностью ответила та.

– Знаешь, – утверждающим тоном говорила Кэт, – я не верю в эту чушь с ко-видом в равной степени, как не верю в статистику, приводимую телевизором, всплывающим окнам в интернете про то, столько сотен или даже тысяч человек заболели или умерли от ко-вида. Мои родственники и близкие – никто не болел. Был насморк, температура, но всё прошло. Но зато об этом ко-виде говорят, и показывает телевидение, и СМИ так, будто это нечто ужасное. Ужасное во всей этой истории с ко-видом то, что это искусственно созданный вирус. Кем и для чего, уже давно не секрет, что в конечном итоге оставляет сделать один-единственный вывод: уж если кто и задумал апокалипсис для населения Земли – сам же в него и попал. И выглядеть он будет так, как выглядит список бактерий, устойчивых к началу двадцать первого столетия кo всем антибиотикам, из которого следует, что имеется инфекция, которая устойчива кo всем антибиотикам, и лечить больше нечем. Финита ля комедия, и людям, проживающих в мегаполисах и так рьяно борющихся за место в нём, тоже.

Моя мама здорова, мой брат, мои тёти, сёстры и прочие родственники далеко от лекарств, аптечек и прочей фигни, которыми полны прилавки современных аптек, а из-за успешно проведённых маркетинговых рекламных компаний и аптечки людей мегаполисов тоже полны этой дряни, которая не лечит, а в основном калечит здоровье людей, подрывая иммунитет напрочь. И это в то время, когда земля полна природными антибиотиками, травами и кореньями.

В моём детстве у нас на всю семью в аптечке всегда, сколько помню, были только парацетамол, если уж голова разболеется, а такое было крайне редко; мазь Вишневского от ссадин и каких-то глубоких ран, правда, запах у неё был у-у-ух, – улыбнувшись, вспомнила Кэт. – А, ну и банки с горчичниками, если мы с братом, вусмерть нагулявшись по сугробам, простынем. Хотя и это было редко. «Мы, – с высоко поднятой головой сказала Кэт, – поколение, чей иммунитет крепок и силён». Наш дух не сломить какой-то выдуманной хвори или надуманным вирусам. Поэтому мы не пьём таблеток и по сей день. – Чуть помедлив, Кэт добавила: – Таких в мегаполисах нет уж точно. Но я знаю, что любовь – это тоже лекарство! Может, вскоре, вся правда вскроется и миру станут известны новые подробности о пандемии. Пока я не верю.

Кэт на секунду замолчала, ощущая в себе горечь и мучительную боль от вопроса мегаполисов, который терзал её сейчас на священной земле: во что превратились люди и куда они катятся со всеми своими ротациями, транквилизациями, постулациями, рекламой и этого тупого призыва «купи».

Грудь защемило от нестерпимой боли к окружающей природе, а ещё острее к тем возможностям, на которые способен человек. Она продолжила:

– Этот тупой век, *лядские нормы, тупой круговорот потребителей. Одна кучка тупых людей открывают кучу производств, которые потребляют море энергии, затрачивают массу природных ресурсов, выкапывают полезные ископаемые, уничтожают лес, а после сбрасывают свои отходы в реку, в море, в землю. И всё это ради наживы, ради вонючих денег. Делают пластмассовые игрушки, пластмассовую мебель, пластмассовую одежду и обувь, чтобы спустя месяц или два весь этот мусор оказался многомиллионной свалкой, отравляющей животных, воздух, всё. А другие финансируют всё это дерьмо. Пусть сначала уважать бы научились и воспитали в себе любовь. Ко всему нужно уметь относиться бережно.

Инна, которой нечего ответить, отвернулась к окну, раздражённо вздохнув. Да, обе они были разными по смыслу, по стремлениям, по вкусам, но в них текла кровь, и они обе были из плоти.

Через несколько минут вернулись Лора с Игорем, и они тронулись до дома. Через пять минут машина подъехала к калитке. Выйдя из авто, Лора отворила дверь калитки, девушки вошли в коротенький двор между входной дверью в дом. Игорь парковал авто.

Девчонки зашли, сняли обувь и прошли в холл. Кэт сняла сабо и сразу достала из чемодана в прихожей купальник чёрного цвета с позолоченными вставками, любимые спортивные шорты чёрного цвета «адик» и коротенькую спортивную борцовку. Вечер предстоял быть классным.

Отправившись в ближайшую уборную на первом этаже, Кэт сняла там платье, джинсовку, шляпу и переоделась. Ей нравился спортивный стиль. Нынче веяния моды такое. В нём чувство особой свободы, никакого стиля. Что нёс собой этот день? Человеческий мозг, знания, которыми люди наполняют его подчас слишком малы перед замыслом Божьим и его вседержимостью.

Все разбрелись по дому кто куда. Инна отправилась сразу на кухню. Кэт стояла рядом с ней. Вскоре сюда же спустилась Лора, после присоединился Игорь. Как оказалось, Сергей Геннадьевич тоже уже был дома. Он спустился со второго этажа с вопросом «Ну, как съездили?», обращаясь то ли к Лоре, то ли ко всем присутствующим. Лора отреагировала ответила первой: «А, нормально». Она чем-то была занята в гостиной, Игорь открыл холодильник.

– Лора! «А где пиво домашнее?» —спросил Игорь, глядя в холодильник.

Спустя несколько секунд Лора отозвалась:

– Игорь, внизу, там в банке стоит.

Игорь нагнулся и взял в руки жестяную брендированную баночку, купленную в магазине, посмотрел на неё и поставил обратно. Кэт стояла рядом с ним и увидела на нижней полке литровую банку под крышкой с какой-то тёмной жидкостью. Инна стояла за столешницей и нарезала арбуз. Сергей стоял подле и наблюдал за происходящим.

– Игорь, – обратилась Кэт к Игорю, – да вон же банка.

Смекнув, что домашнее пиво так и должно выглядеть, Игорь холодно проигнорировал её слова, будто никто ничего не говорил. Кэт не обижалась. Райская атмосфера творилась вокруг. Что-то чарующее, невероятное происходило здесь. Ощущение высшего наслаждения ежесекундно, без причины, просто так. Радость в каждом мгновении, состояние отличного настроения и восторга. То чувство, когда зрение не нужно, чтобы видеть, и слух не важен, чтобы слышать, разум находится в странствии, создавая подробные и интересные ощущения от аур и энергий, которые представляют собой люди, что рядом. Волнения и сильные чувства, что витают в воздухе, буквально пропитывая всё вокруг.

– Там ещё дынька есть, – обратился Сергей к Кате, стояла возле холодильника. – Если она ещё не испортилась. Хочешь?

Кэт бросила беглый взгляд на Сергея и будто сквозь него. Она словно избегала прямого попадания своего взгляда в его глаза. Но и он надежно скрывался за вратами своих зениц.

– О, да-а-а! – восторженно воскликнула она. – Конечно, хочу. М-м-м! – Во рту повысилось слюноотделение. – Сейчас проверим.

– Вон там, внизу, – Сергей указал место нахождения дыньки. Кэт присела. В своих спортивных шортиках и спортивной маечке она выглядела совсем юной, но магнитно притягательно.

На нижней полке она обнаружила половину дыни, обёрнутой в пакет. Взяв её двумя руками, вытащила из холодильника, мельком взглянув на Сергея Геннадьевича. На нём сегодня поло нежно-сиреневого цвета. Превосходно смотрится. И всё здесь выходит за рамки своих возможностей, чтобы находиться в постоянном экстазе. Экстаз – та самая её стихия, по которой истосковалась. И вот здесь рядом с ним она проклёвывалась, словно птенец, который выбирается из яйца.

Кэт дождалась, пока Инна освободит место за столешницей. Дыня оказалась мягкой. Её мякоть так и таяла, когда нож вонзался во фрукт. Сок водопадом обнимал руки и устремлялся вниз. Наконец, нарезав дыньку на мелкие кусочки кубиками в глубокую тарелочку, Кэт взяла несколько вилок, воткнула туда и отправилась за стол. Все собрались во дворе у бассейна.