Танец душ

Террин с трудом направил руку, сжал колчаны на груди. Он схватил дротик Анафемы, вложил его в скорпиону и поднял руку для выстрела.

А потом он моргнул.

И понял, что стоял неподвижно, оружие не было заряжено, руки висели по бокам, и он повторял мантру:

— Она вернулась в Ведьмин лес. Она за Великим барьером.

Улыбка Искажающей ведьмы стала шире.

— Это были твои чары барьера? Я узнала твое влияние. Каким удобным венатором ты стал, питомец мой! — ее улыбка тут же пропала. — Молчи.

Рот Террина закрылся. Это было приятно, ложные слова перестали литься с его губ. Он сглотнул, пытался думать, пытался ощутить, владел ли телом…

…и рухнул на землю, корчась от боли. Конечности извивались, ладони задевали разбитые камни, царапающие кожу. Он бился пару мгновений, пытаясь подавить крик боли.

Когда конвульсии прекратились, он лежал на земле, не мог шевелиться, и только безумно билось сердце. Он ощущал проклятие ведьмы, обвившее его щупальцами. Проклятие, которое она поместила в него в его детстве, которое якобы снял Фендрель. Оно еще было там. Глубоко внутри под шрамом на щеке, оно тянулось по его венам в его дух.

Искажающая ведьма подошла, высокая и строгая, ее рот был жестоко изогнут. Она опустилась на колени, протянула длинный палец и прижала к центру его горящей щеки.

— Это мой дом, — сказала она. — Это место моей силы. Но когда я вернулась искать свою Алую сестру, я оказалась в ловушке твоих чар. Прости, но мне нужно выместить злость на тебе, милый.

Крик бился в зубы Террина, его тело содрогнулось, ее ноготь вонзился в его кожу.

— Думаю, ты пришел охотиться на Инрен. Это была ловушка для нее? Я понимаю, что она забрала тело любимой юного принца, но я не видела ее с тех пор. Ты знаешь, как она?

Террин пытался подавить слова, но это было как останавливать кровь в венах. Ответ вырвался из него хриплым ревом:

— Она мертва. Изгнана в Прибежище.

Искажающая ведьма смотрела на него, не моргая. А потом с визгом склонилась и прижала ноготь сильнее к его щеке, пока не потекла кровь.

— Ты врешь. Я знаю! Если бы Инрен была мертва, ее якоря были бы разбиты, но этот еще активен. Она в этом мире даже сейчас! Говори правду, приказываю.

Слова полились снова, он не мог остановить их. Он рассказал все о прибытии ведьмы в Дюнлок. О заложниках. Смерти венаторов. Он рассказал о Фейлин, об Айлет и о том, как она не смогла отделить душу Фейлин и спасти ее от Прибежища. Слова лились ровным потоком, быстро, как кровь, что стекала по его щеке на землю.

Искажающая ведьма внимательно слушала, скаля губы, показывая черные зубы и лиловые десна. Он замолк, и она вонзила ноготь глубже. Он завизжал, и она убрала руку, кровь капала с ее пальца.

Взмахом руки она послала проклятие в разорванную плоть Террина. В ответ на ее приказ его щека стала целой, и появился новый шрам, незаметный среди уродливых шрамов, уже покрывающих его лицо.

— Ты хорошо постарался, милый, — она встала и вытерла руку о костлявое бедро. — Ты рассказал правду, которую знал. Я не могу просить о большем. Пока что, — она яростно улыбнулась. — Забудь о нашем разговоре. Забудь, что видел меня тут. Скажи старшим, что достиг того, за чем отправился. Ты нашел якорь, и он был уже испорчен. И ты его уничтожил. А потом готовься к свадьбе своего принца. У нас не было этого разговора.

Она прижала кровавые пальцы к губам и послала ему поцелуй.

— До встречи.

Он вздрогнул, словно капля кислотного дождя попала на его кожу, а когда открыл глаза…

Террин нахмурился, сел и покачал головой. Он свалился с разбитой стены, пока шел среди развалин? Неуклюжий баран. Он устал больше, чем думал.

Он встал, потирая голову, боль в ней гудела. Может, он потерял на время сознание. Обычно он не был так безрассуден на охоте.

Он пару мгновений озирался, не понимая, почему оказался в этом жутком месте. А потом пожал плечами, поднялся на обломки стены. Не оглядываясь, он покинул Кро Улар.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Не было времени горевать. Не было времени думать. Не было времени дышать.

Нужно было поприветствовать гостей, всех чужеземных принцев и знать, всех рыцарей, а еще их жен, матерей, сестер и даже несколько любовниц высокого ранга, как-то попавших в список гостей.

Герард пожимал ладони, протягивал костяшки для поцелуев, принимал поклоны, благодарности, пожелания, ощущая себя призраком, запертым в этом мире, действующим по привычке. Уже не связанный с этими людьми.

Подучив минуту, чтобы перевести дыхание, он добрался до западного крыла и покоев своей семьи, направлялся к отцу. Наверное, он надеялся убедить короля Гвардина покончить с этой глупостью. Герцог Дальдреда настаивал на браке, но даже герцог не мог перечить королю. Если Герард уговорит отца…

Он подошел к двери комнаты отца, поднял руку, чтобы постучать. И замер. Голоса звучали из-за дерева, низкие и напряженные. А потом голос прозвучал достаточно громко, чтобы понять.

— Скажи, что глаза меня обманывают. Скажи, что это не правда!

Герард нахмурился и отпрянул на шаг. Это был голос его отца.

— Мы не знаем наверняка, — прогудел Фендрель. — Может, это просто…

— Почему ты ее не убил?

Сердце Герарда сжалось. Он не должен был слышать это. Он не знал, о ком говорили его отец и дядя, и он был уверен, что не должен был знать. Но он не мог уйти. Он застыл и слушал.

— Нужно быть осторожными, — тяжелые шаги стучали по полу. — Я буду действовать только по закону. Если она — то, что я думаю, сам Совет потребует ее смерти. Не нужно раскрывать другие неприятности.

— Богиня! — скрип, словно кто-то плюхнулся на стул. — Я думал… я думал, она вернулась к жизни. Мне… нужно увидеть ее. Увидеть ее голову под тем стеклом. Мне нужно знать, что она все еще как мертвая.

— Нет, Гвардин, — резко ответил Фендрель. — Не сейчас. Дверь должна оставаться закрытой, печати — целыми. Мы в безопасности, пока не действуем необдуманно.

— Но та девчонка…

Король не закончил, долго было тихо. Ни звука, ни движений.

Гвардин заговорил снова:

— Кто-то еще понял правду?

— Еще нет, — ответил Фендрель. — Редкие в Перриньоне могут узнать ее. Нейн узнал бы, но он мертв, — еще два шага. Голос Фендреля зазвучал удивительно мягко, словно он успокаивал. — Я все проверю. Клянусь, брат. Но дай мне сделать это по-своему. По закону Эвандера. А пока я прослежу за твоей безопасностью и за безопасностью гостей.

Оба голоса стали тише, Герард уже их не слышал. Он попятился, едва дыша. Как только он оказался достаточно далеко, он повернулся и направился к своему кабинету. Он прошел в тихую комнату и выдохнул с облегчением. Воздух был холодным. Никто не развел огонь в камине, но ему было все равно. Важно было, что он был один.