Танец сакур

— Ты все еще хочешь меня видеть?

— Лиза, конечно, хочу! Ты даже не представляешь как.

— И я хочу. Значит, все по плану: ужин, потом спектакль?

— Да, по плану, — Бруно нерешительно замолчал, и Лиза испугалась, что он хотел отказаться, а соглашается только из вежливости или из жалости к ней, оставшейся одной в чужом городе или в чужой стране. — Стеф требовала, чтобы я не беспокоил тебя и не выдумывал ничего — это ее слова, а я вот все-таки решил предложить: может быть, не пойдем в ресторан и в Кастелло тоже, а ты приедешь на ужин ко мне, ведь настоящее Рождество не должно быть шумным.

Лиза не знала, что ответить, еще пару минут назад, она не знала, хочет ли она вообще впредь видеть Бруно, а теперь собиралась отправиться к нему домой, но нужно было решаться или решать, или и то, и другое вместе.

— Да, хочу, — быстро ответила Лиза, — Так даже лучше. Ты приедешь за мной? — ей так хотелось, чтобы он приехал — было что-то неправильное в том, чтобы ехать на свидание с одним мужчиной под охраной, оплаченной другим.

— Да, приеду, закончу все быстро в офисе и приеду часам к шести. Ты как, будешь готова?

— Буду, — сказала Лиза, отключаясь, у нее было совсем немного времени, чтобы исправить полное пренебрежение к своей внешности, которому она с восторгом предавалась последние дни.

Спустя полчаса, стоя в ванной комнате в одном белье, глядя на весы и косясь в зеркало за своей спиной, Лиза ругала себя за несдержанность последних дней: лишние три с половиной килограмма, складки на боках и глаза-щелочки — такой она себе не нравилась и оставаться такой не собиралась, и если с килограммами ничего не поделать и их легко задрапировать новым платьем, то уж со своим лицом к приходу Бруно она обязательно что-то сотворит.

В начале пятого похорошевшая после похода в салон красоты Лиза с небрежной косой, уложенной на макушке, со скептическим выражением лица рассматривала свой гардероб — приготовленное для выхода в свет золотисто-розовое платье Delpozo совсем не годилось для тихого ужина в домашней обстановке. Нужно было выбрать между мягкой юбкой-шотландкой с блузкой в тон и туникой из лимонного кружева Moschino. Лиза уже в третий раз прикладывала к себе то один наряд, то другой, когда в раздался настойчивый стук и голос одного из охранников. Лиза быстро распахнула дверь и увидела рассерженную Стефанию за спинами мужчин:

— К тебе прямо не пробраться, моя дорогая! — она влетела в номер, неся с собой терпкий аромат духов Killian и свежести настоящего снега.

Лиза чуть посторонилась, но промолчала, позволив себе легкую полуулыбку.

— Ты закончила тосковать или так и решила остаться здесь трагической затворницей? — Стефания забрала у Лизы тунику и приложила ее к себе. — Очаровательно! И судя по тому, что платье ты отложила в сторону, хотя была бы в нем просто шикарна, Бруно все-таки пригласил тебя домой.

— Стеф, ты просто чудо! — Лиза вернула себе тунику и вновь подошла к зеркалу. — Но у меня иммунитет против этой тактики «пять вопросов в секунду». Ты должна познакомиться с моей подругой Катей — в чем-то вы с ней удивительно похожи.

— Не уходи от темы! — рассмеялась Стефания, снимая пальто и располагаясь на диване.

— Я и не ухожу, — Лиза присела рядом, — Я раздумала быть трагической затворницей, и Бруно пригласил меня к себе. И, да, я согласилась. Так что ты думаешь насчет этого наряда?

— Я думаю, что ты абсолютно права. Ты должна провести хороший вечер с Бруно, Рождество — правильное для этого время. Но я приехала говорить не о Бруно — в конце концов, он сам может сказать за себя.

Лиза напряглась, не ожидая ничего хорошего от разговора с таким началом.

— Ты не отвечала никому целую неделю и, наверное, депрессовала здесь целую неделю, — Лиза хотела возразить, но Стефания взяла ее за руку и своим взглядом заставила промолчать. — Я не беспокоила тебя, понимая, как легко радость сменяет отчаяние и наоборот, как хочется все бросить и невозможно решить, что делать дальше. И как хочется, чтобы рядом был тот, кто все решит за тебя.

Лиза отвернулась, чтобы не дать себе заплакать, — сдерживаться было куда легче, не видя участливых глаз подруги. Друзья — это наше счастье и наше наказание — они желают и могут помочь, но точно так же желают знать абсолютно все, даже то, в чем мы не готовы признаться самим себе.

— Мне было 19, когда я ждала Франческу, и я была абсолютно одна. Родители погибли, когда я была на пятом месяце — мама и папа, и мать Бруно. Я не знала, что делать и хочу, ли я что-то делать. Ты старше и ты должна знать, чего хочешь, но эту неделю, не слыша тебя, я боялась, что ты, хоть и должна, но не знаешь, чего именно хочешь.

Удивительно, но еще пару минут назад Лиза готова была возражать до хрипоты, но сейчас снова не была уверена ни в чем.

— Да, я не знаю, — тихо сказала она. — У меня был отличный план, я тебе рассказывала и показывала проект магазина. С точки зрения бизнеса это было бы успешно, но сейчас я не понимаю, хочу ли реализовывать его, не знаю, хочу ли жить в Москве, рожать там своего ребенка, — Лиза с ужасом понимала, что мысли, которые она даже в уме не решалась облечь в слова, вдруг вырвались на свободу, и остановить их она не могла. — Сначала я думала, это из-за Корнилова, а теперь понимаю, что не только.

— Бедная моя, — Стефания ее порывисто обняла и прижала к себе. — Я хотела завести этот разговор позже, но начну его сейчас. Ты можешь думать, что я давлю на тебя или что пытаюсь помочь. Я и давлю, и желаю помочь, но решение все равно за тобой. И еще для меня это важно с позиций бизнеса. Мы давно знаем друг друга по делу, и я ценю тебя, ценю то, что ты всегда делала для «Весны», и считаю, что твой собственный проект очень хорош. Ты знаешь, тенденции на luxury-рынке сейчас таковы, что львиную долю нашего дохода дает Россия и то, что принято называть постсоветским пространством, ну еще и арабские страны. И если пять-семь лет назад все охотились за японками и китаянками, сейчас нам, мне нужна девушка, которая понимает эти рынки.

Лиза вздрогнула — это было предложение, от которого она не могла, не имела права отмахнуться.

— Спасибо, Стеф, — только и произнесла Лиза. Может быть, следовало узнать детали, распросить поподробнее, но, казалось, всем этим можно заняться позже, — сейчас следовало понять, а, может быть, она хочет именно этого.

— Если ты хотя бы согласна об этом подумать, я сделаю тебе формальное предложение, но сразу могу сказать, что оно будет гораздо привлекательнее того, что тебе давала «Весна», — Стефании вдруг захотелось закончить этот разговор, дать Лизе время и возможность принять правильное решение.