Танг
Шрифт:
Крагер долго выбирал суда, пришвартованные в порту и набиравшие пассажиров, направляющихся в Шаршанг. Кораблей стояло около десятка разной вместимости, и, на мой взгляд, многие были весьма достойными и внушительными судами, но половину из них Альтер забраковал сразу же, едва увидав. Ещё часть забраковал Вьяти, проявивший внезапную жадность, когда услыхал, какие цены заломили капитаны. В конце концов, мы остановились у двухмачтовой шхуны потрёпанного вида с полуоблезлыми парусами странного жёлтого оттенка (словно их долгое время вымачивали в моче их же моряков), которая устроила их обоих. Название у шхуны было громкое — «Летящий Биль». Как оказалось, Биль — это имя старого друга капитана шхуны, который в отрочестве в пьяном угаре долбанулся головой и, решив, что он — ласточка, сиганул со скалы.
Нам повезло — команда только прибыла из Ролдерога в порт и ещё не успела наклюкаться, так что, как только они набрали нужное количество пассажиров, мы все смогли отплыть, и нам троим не
В море до этого я никогда не плавал, так что первые дни мне пришлось бороться с морской болезнью. Аршинные волны мне казались гигантскими, они изводили меня долго, сутки напролёт, туманя мозги и прочищая кишки. А на четвёртый день всё стихло, море стало похожим на зеркало, такой ровной оказалась вода. Мы в это время как раз подошли вплотную к рифу и подводным скалам, а ветер умер у нас в парусах, так что морякам пришлось сесть за вёсла. Когда на востоке на горизонте показалась тёмная сверкающая полоса, мы прошли только половину рифа, и на вёсла сели уже все, исключая женщину, детей и хлипкого Вьятлатта, не способного даже поднять здоровенное весло над водой хоть на вершок. Зато Альтер работал за пятерых. Видать, мои молитвы всё-таки помогли, так как шторм нас нагнал только в самом конце рифа, и мы напоролись бочиной только на одну скалу — дерево выдержало, хотя капитан уже было подумал, что мы все дружно в следующий миг пойдём на корм рыбам. Даже течь не появилась, так, царапина.
Шторм трепал нам нервы всю ночь до утра, из-за него я уснуть не мог, плюс ещё снова резкие вспышки боли, свидетельствующие о росте моего дара, правда, я пока больше визуальных эффектов не замечал. Поскольку спать я не мог, я принялся читать ту книжку, которую вручил мне домовой. Признаюсь, поначалу я ожидал, что там будут раскрываться мировые тайны и загадки, разнообразные заговоры, разоблачения ложных догматов и прочее, но нет. По большей части это был справочник по монстрам, как я подозревал, далеко не полный и не очень-то подробный. Вспоминая подробности сказок и страшилок, я предположил, что от справочника борца с этими самыми монстрами у меня волосы дыбом встанут, но тоже нет. В основном скучноватые и плохо разбираемые описания сильных сторон и уязвимых мест, кое-где авторы пытались приводить корявые, явно собственные рисунки, испещрённые схемами, куда, как и чем нужно бить тварь, чтобы остаться в живых самому при встрече с ней. А тварей здесь было прилично, и только половина из той половины, названий которых я когда-либо слышал, оказывалась примерно такой же, какой их описывали россказни деревенщины. Довольно много страниц было посвящено вампирам и тем, в кого они в итоге рискуют превратиться — упырям, хотя в момент превращения я не въехал при диагональном и поверхностном чтении. Примерно в одинаковых долях описывались всякие аспиды, банники, русалки, лешие, лявры, домовые, мамоны, дрекаваки и прочие страшилища (примечание: подробнее смотри в справочнике по монстрам). Например, русалки, домовые и лявры оказались в точности такими же, какими их описывали байки и бородатые анекдоты. Вдобавок, один из писавших заметки к этому справочнику всерьёз рассуждал на тему, можно ли заниматься сексом с ляврой регулярно, если научиться задерживать дыхание на всю длительность полового акта.
Были и жуткие твари, вне всяких сомнений, наиболее опасные из этого длинного списка тех, с кем мне, быть может, предстоит встретиться. Например, мамон, который, мало того, что офигенно большой, следовательно, ему всякие мечи как мне иголки, так ещё и передвигающийся невесть как под землёй, причём, быстрее, чем скачет лошадь. Благо, в заметках указано, что мамонов осталось очень мало, и они почти не встречаются, хотя за полвека много чего могло измениться. Или вот шуликуны — твари мелкие, не сильно больше кошки, и уязвимые для всего и вообще очень хрупкие. Но их всегда вылезает из рек несколько тысяч, так что воевать с ними крайне тяжело, их атаки всегда внезапны, хоть и бывают строго весной при сходе льдов с рек. В список тех, с кем я бы однозначно не хотел встретиться ни при каких условиях, быстро оказался дрекавак — тварь, оглушающая своим криком на полсотни саженей вокруг себя, да к тому же, против крика которой не спасают ни подушки, ни стены, оптимизма не внушала. Если к остальным хоть и можно было как-то подобраться, чтобы пырнуть мечом или дать факелом в глаз, то здесь только стрелами. А ещё лучше из катапульты, чтобы уж наверняка.
Но, безо всяких сомнений, данный список возглавлял этот таинственный тангал. Если против остальных тварей, даже таких опасных, как мамон, танги и приводили
варианты тактики, уязвимые места, всякие схемы и прочее, то в заметке о тангале не было ничего. Ни описания, ни кривых рисунков, ни перечисления того, какие его внутренности можно использовать в алхимии — ни-че-го! Одно только короткое слово. «Беги».За те оставшиеся несколько дней до Сосновки, где нас выкинули, я успел полностью один раз прочесть всю книгу. Запомнил, правда, из этого шиш да маленько, но такой цели я перед собой и не ставил, в основном потому, что информации было очень уж много, и этот текст читать было ещё хуже, чем тот, что был в церковных книжонках. Но я уловил общую суть — тварей, которых нельзя было пырнуть мечом так, чтобы те подохли, следовало уничтожать огнём. Большинство монстров почти неуязвимы для металла, только огонь мог их убить. И на самом деле это интересно: поскольку монстры высасывали силы из Молдура, фактически, переплетая свои сущности с Холодом, огонь оказался вполне логичным средством для борьбы с ними — частично этим я и могу объяснить то, что обычные специально обученные отряды смогли побороть нечисть, заместив собой тангов. Но ведь и танги получают силы от этого же бога, пусть, и по его настоянию — так что же, танги тоже боятся огня? Но я не ощущаю ничего такого, когда, например, зажигаю свечу или грею руки у камина (не на корабле, конечно же, а вообще). Эх, было бы у кого спросить! Тактика борьбы с монстрами тоже не больно-то отличалась: против слабых действовало либо обычное оружие, либо огонь, а сильных убить можно было только в Ледяных Пустошах. Как я понял, танги умели самостоятельно ходить туда-сюда, но как — ещё одна загадка.
Но для чего тогда вообще нужны танги, если, фактически, квалифицированные наёмники могут успешно справиться с монстрами? Сдаётся мне, что я чего-то не знаю. Нужен живой танг, который бы всё и объяснил мне. Ну, или, в крайнем случае, Саня.
Сосновка оказалась небольшой деревушкой на полтора десятка домов, но в экономике провинции Шаршанг (в империи все провинции имели те же названия, что и главные города в них), играла довольно заметную роль. Она ближайшими полями обеспечивала пшеницей всю провинцию на весь год, да ещё и на продажу в соседние регионы немного оставалось. Мы собирались там просто купить лошадей да порасспрашивать местных, как выйти побыстрее к нужному нам могильнику-кургану, коих здесь, судя по карте, данной нам Зарой, было немерено. Однако едва мы ступили на берег, я мгновенно ощутил что-то неладное. Это было совершенно новое ощущение, явно танговский дар сработал. Меня словно окутало ледяным влажным облаком, а к горлу подобрались острые как бритва когти, намереваясь отрезать мне башку лёгким движением. Это ощущение было слабое, но с постепенным заходом солнца за горизонт оно стремительно усиливалось, набирало мощь. Я уж было подумал, что это как-то связано с артефактом и могильником, но нет.
Прохожие в деревне все как один имели серые каменные лица, ходили сутулые, злые и угрюмые, поэтому я просто сложил два и два, после чего заявил своим спутникам:
— Пошли к деревенскому голове. Срочно.
— Ты что удумал? — возмутился Вьяти. — У нас времени в обрез, забыл?! Или ты хочешь, чтобы нас всех Зара грохнула?
Но я его не слушал. Спросил у ближайшего местного жителя — рыбака, чистившего сеть на соседней лодке от водорослей, — где нам найти голову Сосновки.
— Матас-то? Дык, у себя, поди, ирод проклятый, где ж ему ещё быть-то? — ответил рыбак без раздумий. — Закат, а толку от его потуг нету, прошлой ночью опять, вона, коровку мёртвую-то нашли.
— Коровку? — повторил я. — Опять? Сколько это уже продолжается? И как они умерли?
Рыбак принялся считать по пальцам:
— Четыре, пять… Седмицу! С тех самых пор, как Малька, что на окраине жила, помёрла, значит-то. Кажну ночь с тех пор то коровка, то овечка, то барашек… задрали волки их. Вчера последнюю коровку того… Кабы на людей снова не пошли… Мы их мясо кушать не кушаем, боимся, вот на рыбу пока одна надежда! Только голова с егерем уже искали волков этих, нету следов, и волков нету! А вы чего это интересуетесь? Охотники что ли?
— Да, типа того, — кивнул я.
Рыбак бросил взгляд на топор у меня за спиной, а потом на крагера и соназга — те благоразумно вооружились ещё в Давуре. У соназга была короткая тонкая дешёвая железная сабля, по длине больше похожая на длинный кинжал, а крагер носил увесистый молот из воронёной стали. Если рыбак и удивился нашему «охотничьему» оружию, то вопросов благоразумно не стал задавать.
— Ну, бог в помощь тогда, — сказал он и продолжил чистить сеть.
Когда мы отошли на несколько саженей от рыбака, я сказал своим спутникам:
— Сдаётся мне, это были не волки, а кое-кто похуже.
— Во! — тут же поддакнул крагер. — Я сейчас прям о том же подумал!
— Ну да, конечно, — съязвил Вьяти.
— И я, кажется, знаю, где эта тварь засела, — добавил я. — Чтобы тогда времени не терять, Вьяти…
— Вьятлатт!!! — с остервенением рявкнул тот.
— Вьятлатт, — поправил я сам себя. — Дуй к голове и выбей нам трёх лошадей в обмен на башку этого монстра. Её мы скоро притащим. Альтер, за мной!
— Во! — снова поддакнул крагер. — Да, Вьяти, иди к голове, а я с Расом… Что?! Вдвоём?