Танго нуэво
Шрифт:
До монастыря он добрался, когда уже стемнело. В таких заведениях ложатся спать достаточно рано, но Амадо бестрепетно заколотил в ворота, потом нажал на гудок мобиля, потом еще и свисток достал, да такой отъявленно пронзительный, что от него даже морские волны шарахались.
Сочетание гудков, свиста и грохота монашек-таки допекло, и в калитке распахнулось окошечко, в которое… нет, не просунулась. Блинообразная физиономия монашки и не в таком бы окне застряла. Там щек из-за ушей не видно.
Зато глаза – злющие!
– Немедленно прекратите! Вы нарушаете покой святого
– У меня есть дело к настоятельнице, – решительно заявил Амадо. И в подтверждение его важности дунул в свисток. – Пусть она уделит мне пять минут, и я перестану шуметь.
– Я полицию вызову! – взвизгнула монашка.
– Пусть приезжают, – щедро помахал медальоном Амадо. – Поговорим, как коллега с коллегой…
Монашка прищурилась. Этого она не предусмотрела…
– Вы…
– Мне. Нужно. Поговорить. С настоятельницей.
Сказано было увесисто. Становилось понятно, что никуда тан не уйдет. Даже и с места не сдвинется.
Монашка поняла. Но…
– Изложите мне ваше дело. Я передам его.
Амадо качнул головой.
– Сестра, вы меня не хотите понять. Это – тайна расследования.
– А это святое место!
– Вот и посмотрим, насколько вашей святости хватит! – рыкнул Амадо, окончательно озлившись. – Есть у меня один знакомый, епископ Тадео. И я ему сейчас телефонирую. Думаю, после того, что он вашей настоятельнице выскажет, вам святости надолго хватит!
Монашка скрипнула зубами, но аргумент был серьезный. Весомый такой аргумент.
Действительно, святость отдельно, проблемы… а вот проблем епископ может доставить много. И мать-настоятельница не спит… собственно, в монастыре сейчас не спят даже тараканы. Постарался, негодяй…
Святость?
Вот взять бы метлу, да с молитвой, с лаской, с расстановочкой…
Нельзя.
Придется докладывать.
– Ждите, – процедила сестра и удалилась восвояси.
Амадо, недолго думая, уселся на капот мобиля и принялся развлекать себя художественным свистом. А что? Это дома нельзя, дома денег не будет. А в монастыре – можно! Им деньги не нужны, они Богу помолятся лишний раз, да и порадуются.
То ли благодаря свисту, то ли упоминанию епископа, приняли Амадо достаточно быстро. Он и две арии насвистеть не успел, а его уже пригласили в монастырь и в кабинет к настоятельнице. И в очередной раз Амадо ухмыльнулся про себя.
Ну да, ну да…
В кельях у послушников и рядовых монахов действительно можно умерщвлять плоть. А эта особь себя любит… кресла с набивкой из конского волоса одни чего стоят! С него Альба такое требовала, дешевле мобилю колеса поменять.
И стол не абы какой, не пара сколоченных досок. Дуб, резной, мореный…
И сама настоятельница. Вот не сойти ему с этого места, если под сутаной, грубой и колкой, не мелькнуло что-то шелковое. Когда она руку подняла…
А так – вполне симпатичная женщина, лет сорока пяти, приятная, сразу располагающая к себе, и смотрит с такой укоризной, что хоть ты под стол заползай. Вот этот, дубовый, двуспальный.
– И что вы устраиваете в святом месте, тан Риалон? Как вам только не стыдно?
– Никак не стыдно, – охотно согласился
Амадо. – Ни здесь, ни там.– Тан Риалон…
Амадо поднял руку, развернутую ладонью к монахине.
– Сестра… – Да, он знает, что по правилам надо бы обращаться к ней «матушка», но это уж перебор. Мать у него одна была. И точка. – Давайте упростим нам задачу. Риалоны – некроманты.
Настоятельница сверкнула глазами, напоминающими темные бусины в бледной коже. Потом поняла, к чему это было сказано, и приуныла.
Некроманты…
Да сволочи они, сволочи! И никакого уважения к монастырям не питают! Вообще. Никак.
В отношении Амадо это было чистой правдой.
Да, не питает. Эрнесто Риалон отродясь богомольным не был, Ла Муэрте – это другое, про ритану Барбару вообще молчим. Ей храмы близко не сдались и рядом не легли. Вот и вырос Амадо без особого уважения к церкви. Разве что старался отношения не портить. Но…
Вот если б его сразу пустили и разрешили поговорить, с кем надо, он бы и вел себя иначе, и поблагодарил, и епископу их похвалил.
А нет?
А на нет и уважения нет. Зато проблемы у вас будут. Долго ли желаючи? Настоятельница глупой не была, так что поджала губы и кивнула. Мол, поговорим.
– Так что вам угодно, тан Риалон?
Амадо не стал ходить вокруг да около.
– К вам должна была приехать вдова некоего Габриэля Маркоса Гомеса. И привезти его тело.
– Да, это так, – согласилась женщина.
– Я хочу поговорить с ней.
– С вдовой?
– Да.
– Хорошо. Сеньора Энкарнасьон Мария Гомес пока в монастыре.
– А еще мне хотелось бы знать ваше мнение, сестра, – впился глазами в темные лупешки Амадо. – Вы неглупы, иначе вы не занимали бы свой пост. Что вы можете сказать о них? О ней, о привезенном теле, ваши впечатления?
Мать-настоятельница поджала губы.
Лесть на нее особенно не подействовала, она же не дура! Но ведь от этого негодяя иначе никак не отделаешься. Проще дать ему то, о чем он просит.
Некроманты, этим все сказано! И обойтись без них не получается, и связываться с ними…
Сплошные от них сложности! Вот!
Но… было еще одно «но». Ей очень хотелось поделиться впечатлениями. Очень-очень. А не с кем. Не с сестрами же такое обсуждать? А тут вроде как она и не при делах, она просто расскажет, что спросили. Мать-настоятельница хоть и была властной, умной и жестокой, но женщиной ведь! И ей было попросту любопытно!
– Меня действительно кое-что поразило, – аккуратно подбирала она слова.
– Что именно? – вежливо поинтересовался Амадо. – Ужас на лице покойного?
– Вы… знаете?
– Слышал.
Женщина кивнула.
– Да, это тоже. Во-первых, ужас на лице покойного. Вы же понимаете, мы не пропустим на территорию монастыря заколоченный гроб…
– А кладбище как раз на вашей территории.
– Именно.
Амадо кивнул.
Монашек можно было понять. После шуточки, которую однажды учинили, кстати, трое юных некромантов, все ящики, которые провозят на территорию монастыря, вскрываются в обязательном порядке. А то нашлись… юмористы.