Танго Предтеч

– Вы считаете, я могу рассчитывать на титул?

– Естественно, если вы будете оправданы.

– А как быть с тем, что я дезертировал из Ордена?

Алистер на секунду замешкался.

– Вряд ли Орден решится предъявить какие-либо обвинения герцогу великого дома. К сожалению, это ещё один возможный мотив убийства.

– Не понимаю вас. У меня есть шанс или нет?

– Шанс есть всегда. В вашем случае он... не слишком велик. Обвинение обладает всей полнотой ресурсов — финансовых, кадровых, политических. Вы находитесь в тюрьме и можете говорить только со мной. А Анрэй уже нанёс визит тем судьям, которым может быть поручено ваше дело. Он нанял хорошего адвоката. И его желание получить титул патриарха не меньше вашего, а притязания не менее обоснованы. Ведь вы...

– А насколько хороши вы?
– перебил его Дезмонд.

Алистер пожевал губами.

– Скажу коротко — изначально Анрэй предлагал представлять обвинение мне.

– Вот как? И что же заставило вас отказаться? Вы верите в мою невиновность?

– Я... нет...
– он рассмеялся, - я - профессионал, для меня не имеет значения виновны вы или нет.

– Тогда почему? Быть может, вы считаете, что Анрэй будет плохим патриархом?

– Не знаю. Его профессиональные качества не представляют сомнения. Он отличный дипломат. В то же время, цели его не ясны... если честно, не думал об этом. Можете не гадать. Я друг Луаны, и это всё, что вам следует знать. Пока в его интересах помогать вам, вы можете мне верить.

– Пусть так. Что вы предлагаете делать?

– Я предлагаю вам признать свою вину.

Дезмонд продолжал улыбаться. Он чувствовал, что скоро эта дикая ухмылка прирастёт к лицу, потому что с каждой фразой ему хотелось улыбаться сильнее — одними губами, назло.

– У вас есть три минуты, чтобы объяснить мне свою позицию.

– Простите, не в вашем положении угрожать. И не в моём обижаться на угрозы.

Он раскрыл футляр и принялся вытаскивать оттуда планшет.

– Видите ли, - говорил он тем временем, - в тех сферах и для тех людей, с которыми вам предстоит иметь дело, не имеет значения кто прав, и кто виноват. Меня может не интересовать, каким вы будете патриархом, но это первое, что заинтересует суд. А суд у нас, как вы знаете, имени Её Императорского Величества.

– Вы хотите, чтобы я доказал императрице, что я лучше Анрэя?

– Полезнее. Лучше — понятие из области морали, а, как я сказал, в нашей с вами области царствует прагматика.

Он включил планшет и пригласил Дезмонда взглянуть на экран. Секунду Дезмонд видел только звездное небо, летящее ему навстречу, а затем Алистер повёл курсором в поисках какого-то документа. Открыл его и указал пальцем на подпись.

– Эндимион Аркан. Адресат — Эрик Тао, - произнёс Дезмонд и посмотрел на Алистера, - вы уверены, что я должен читать чужие письма, чтобы выйти на свободу?

– Можете не читать. Это часть переписки, которую обнаружили в личном архиве покойного. Здесь всего несколько писем. Остальное уничтожено. Но там же есть письма к Мело, Катаика, Эмберам. Эндимион предлагал патриархам урегулировать ряд разногласий и заключить союз с целью ограничения власти императрицы.

– Заговор. Вы пытаетесь обвинить Аркан в заговоре.

– Не только Аркан. В деле замешаны, как я сказал, практически все главы великих домов. Поэтому использовать эти материалы следует осторожно, чтобы не нажить себе ещё больше врагов.

– Вы не понимаете. Дед не мог участвовать в заговоре. Он всегда был на стороне империи.

Алистер насмешливо посмотрел на Дезмонда.

– Давайте не будем уходить в философские и тем более моральные дискуссии. Есть документ. И есть человек. Вернее, человека уже нет. Но есть основание сделать его смерть легальной. Вы признаетесь в убийстве патриарха, и в качестве мотива мы предъявим не завещание Эндимиона, а вот эти письма... ту часть, что не навредит другим членам сената. Здесь следует ещё подумать и отобрать необходимое. Вы станете герцогом и героем.

– Убирайтесь, - Дезмонд вскочил с постели, инстинктивно пытаясь нашарить у пояса эфес, но сабли, конечно, не было.

Лицо Алистера стало серьёзным.

– Послушайте, несмотря на то, как вы себя ведёте, я всё ещё заинтересован в том, чтобы помочь Луане. Хотя, глядя на вас... Не уверен, что она понимает, с кем собирается вступить в брак. Вам следует лучше контролировать свои порывы.

– Не смейте меня учить!
– Дезмонд бросился к Алистеру и, толкнув его к стене, схватил за горло.
– Аркан всегда… Всегда, слышите? Служил Империи. Никто из нас не был предателем, — и никто не будет. Тем более... – Дезмонд резко отпустил его и поднес руку к лицу, безнадёжно силясь скрыть подступившие к глазам слёзы, — уйдите, - процедил он сквозь зубы, резко отворачиваясь и отходя так далеко к противоположной стене, как только мог, - передайте Луане, что я люблю её. Что бы ни случилось теперь — я всегда буду её любить.

Дверь глухо стукнула, и Дезмонд остался в одиночестве.

Той ночью Дезмонд так и не уснул, как не уснул он и следующей. Адвокат приходил ещё дважды - утром и вечером, но лишь за тем, чтобы попытаться уговорить его сознаться.

– А если нет? – не выдержал Дезмонд в конце концов.
– Скажите прямо, Алистер, если я не сознаюсь, что вы будете делать?

– Тогда мне придётся отказаться от защиты.

– Отлично. Вы отличный адвокат, если ваша лучшая линия защиты – признание моей вины. Уйдите. Я не хочу больше с вами говорить.

Теперь уже Дезмонду было абсолютно ясно, что рассчитывать на правосудие смысла нет. Его не оставляло чувство, что он сам загнал себя в капкан, а значит, только сам теперь и мог себя спасти. Все они – Алистер, Анрэй, Луана… Всем им не было до него никакого дела.

При мысли о Луане сердце сжималось, но Дезмонд лишь более укреплялся в мысли о побеге. Он ненавидел себя за то, что снова должен был нарушить клятву, и потому твёрдо решил, что Луана должна пойти с ним. О том, куда именно он собирается бежать, Дезмонд не думал.

Довольно быстро он понял, что за дверью всего двое охранников. Перекрывавшая вход дверь была деревянной, и запирал её обычный механический замок. Открыть замок сам Дезмонд бы не смог, значит, оставалось дождаться адвоката.

Когда Алистер вновь появился в дверях, едва взошла луна. Дезмонд был наготове. Он стоял, опершись о стену у самой двери, и как только гость ступил в камеру, схватил его за горло со спины и сдавил. Ярость хлестала через край, и Дезмонд попросту свернул бы ему шею, если бы из-за дверей на него не набросились двое охранников.

Дезмонд не помнил, как наносил удары. Только краем сознания отметил чьё-то знакомое лицо где-то совсем близко. Зато он запомнил, как взметнул вверх руку, и как отлетело к дальней стене тело охранника, как неестественно изогнулась его шея, и как капелька крови потекла изо рта.

Через секунду плечо пронзила боль, и Дезмонд метнулся в сторону, вырывая из рук нападавшего пистолет. Боль пульсировала, мешая думать, сливалась с яростью в один чёрно-красный поток - и отступила вместе с ней, только когда с гвардейцами было покончено.