Танго в раю

Но даже эта головная боль не могла отвлечь ее от расстраивавших мыслей о Джеке. Ее кулаки то сжимались, то разжимались. То сжимались, то разжимались. Но это не помогало. Как ей хотелось сейчас ударить его, и это ей — члену общества пацифистов! Да, кажется, она была на грани совершения глупости. «Черт, — подумала она, — эти мысли приходят на ум уже не в первый раз». И, пробормотав одно из мексиканских проклятий, Эйприл снова повторила:

— Об этом позаботился senor Джек.

Заставив себя разжать кулаки и положив ладони перед собой на стол, она попыталась сделать равнодушно-спокойный вид и хотела выпить глоток чая, но не рискнула взять чашку в руки, боясь, что может раздавить тонкий фарфор.

— Взгляни правде в лицо, — сказала она себе, — в действительности тебя злит то, что в последние два дня твоя голова была занята главным образом воспоминаниями о том, как он обнимал тебя, как удивительно хорошо тебе было в его руках, с каким наслаждением ты прижималась щекой к широкой сильной груди. А когда наступает ночь… о, Господи, ты начинаешь думать о его теле, о его губах, о том, какие они на вкус.

А Джек, по всей видимости, решил, что вечер «с угощением», как он выразился, нужно заслужить, помогая ей справляться с мелкими неурядицами, ублажая клиентов. Ей не хотелось даже думать о том, каким образом он ублажал клиентов — ее клиентов! — но, во всяком случае, у него это неплохо получалось: он очень быстро находил с ними общий язык, особенно с женщинами, которые в последние два дня стали почему-то совершенно беспомощными.

Эйприл тяжело вздохнула и уронила голову себе на руки. И вдруг она почувствовала, как зашевелились волоски на ее шее. Это было верным признаком того, что Джек находился где-то рядом, она не могла ошибиться. Еще ни разу за последние два дня это странное чутье не обмануло ее: как только она ощущала его присутствие и начинала искать его глазами, он обязательно оказывался поблизости. Обычно он беседовал с кем-нибудь из гостей, а иногда возился со своим длинноногим фотоаппаратом, чтобы заснять что-то заинтересовавшее его. Эйприл никак не могла понять, почему ее так задевало то, что он не делал ни малейшей попытки заговорить с ней. Как правило, он ограничивался тем, что приветственно махал рукой. Ей же приходилось отвечать на этот жест улыбкой и быстрым кивком головы.

Какое, собственно говоря, ей до этого дело. Она страшно рассержена на него, вот и все. Эйприл медленно подняла голову. Так и есть! Однако на этот раз он был гораздо ближе, чем она ожидала, — сидел прямо напротив нее за садовым столиком, на котором стоял ее ужин. Не зная, как начать разговор, она уставилась на его чертовски соблазнительную белую рубашку для игры в поло, словно хотела прожечь в ней глазами дырки.

— У вас найдется свободная минутка? Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию?

Эйприл открыла было рот, чтобы ответить, но тут же закрыла и огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Только после этого она рискнула заговорить с ним, снова сжав лежащие на коленях руки в кулаки, чтобы придать себе уверенности.

— Вы прекрасно осведомлены, каким количеством свободных минут я располагаю, и если вы пришли сюда затем, чтобы я поблагодарила вас, то можете считать, что вы уже получили свое «спасибо». — Она сжала в руке льняную салфетку и, поднимаясь из-за стола, бросила ее на свою тарелку с несъеденным горячим. — Простите, если мои слова показались вам резкими, но я в самом деле очень занята, меня ждут неотложные дела.

Джек едва удержался от улыбки, когда одна ее бровь грациозно изогнулась, так, словно она ждала, каким образом он отреагирует: согласится с ней или станет ей противоречить.

Ах, как он недооценил черты ее лица и удивительные брови! И Джек пожалел, что не взял с собой свой «Никон». Однако золотистые глаза, сверкавшие под этими соболиными бровями, ясно давали понять, что сейчас не лучший момент уговаривать ее сниматься.

— Что ж, в таком случае я сам хочу пригласить вас на ужин.

Эйприл принялась отнекиваться, ссылаясь на то, что только что поела, но он заставил ее замолчать, наклонившись над столом и приподняв салфетку с ее полной тарелки.

— Что, разве у Пьера сегодня выходной?

Губы Эйприл дрогнули, несмотря на все усилия сохранить рассерженный вид. Она и в самом деле сердилась, но когда на его лице появилась самая невинная на свете улыбка, разве можно было удержаться и не улыбнуться в ответ?

Однако, чтобы дать ему понять, что откупиться таким пустяком, как сексуальная улыбка, ему не удастся, она сказала:

— Если бы это было так, то вы наверняка уже справились бы с ужином. Я в этом не сомневаюсь.

Его глаза расширились, словно его удивил ее язвительный выпад, но уже в следующую секунду он не оставил и следа от ее триумфа тем, что, набравшись наглости, подмигнул ей!

— Простите, senorita, но Пьер здесь совсем ни при чем. Что касается моего ужина, то я сложил его в корзинку, чтобы расправиться с ним дома.

Эйприл, наклонив голову вбок, заглянула под стол. Ничего. Словно читая ее мысли, он поднял руки. Ничего.

— Я не знал, что встречу вас здесь, поэтому оставил корзинку в своем бунгало.

Эйприл фыркнула. Разумеется, леди не подобает вести себя так, но в данной ситуации ей можно было простить такую «вольность».

— Почему вы смеетесь?

— Неужели вы думаете, что я поверю в то, что вы совершенно бескорыстно целых два дня выбивались из сил, играя роль мажордома?

— Так, значит, вы обо всем догадались? Выходит, я не первый, кто оставляет «корзину с ужином в бунгало?» — Он заморгал своими зелеными глазами, и его лицо расплылось в улыбке. — Черт побери, а я-то думал, что мой план наверняка сработает.

Эйприл не смогла сдержать улыбку, приподнявшую уголки губ.

— В чем-то выигрываешь, в чем-то проигрываешь.

Она хотела небрежно пожать плечами, но Джек в одно мгновение очутился возле нее, и не успела она моргнуть, как он взял ее за руку.

Нагнувшись, он прошептал ей прямо в ухо:

— Кажется, мне придется действовать по плану Б.

Эйприл ничего не оставалось, как признать свое полное поражение, — на ее лице не осталось и тени раздражения.

— Ну, хорошо, я попалась. Сдаюсь. Что же это за план Б?

Джек стиснул ее ладонь и, потянув за руку, заставил подняться со стула, после чего потащил ее за собою через лужайку в сторону бунгало для гостей.

— Я когда-нибудь говорил вам, что один из моих предков был пиратом?

Она невольно рассмеялась, без труда представив себе Джека этаким головорезом с черной повязкой на одном глазу.

— Нет, а какое это имеет отношение к вашему плану Б?

— Похищение. Семейная традиция.

Эйприл слегка замедлила шаг, но Джек еще сильнее сжал ее пальцы и повел в обход высокой живой изгороди, отделявшей лужайку от вилявших по территории курорта дорожек.