Таро Бафомета

– - Шантаж...
– пробормотал Корсаков, склоняясь к ее лицу.

Он осторожно поцеловал ее, ощущая теплые губы и вдруг заметил, что ресницы у нее мокрые, а по щекам текут слезы. Он обнял ее за плечи, прижал к себе и стал баюкать, как ребенка.

Над зданием Министерства Обороны, возвышающимся напротив через площадь, вставала огромная желтая луна. Воздух стал влажным, запах травы и земли перебил бензиновую вонь. Анюта совсем затихла и дышала ровно, спокойно. Корсаков заглянул ей в лицо. Кажется, она спала.

– - Какая разлука, девочка моя, - прошептал он, - мы теперь всегда будем вместе и...

– - ...в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас, - раздался рядом спокойный низкий голос.
– Добрый вечер, Игорь Алексеевич.

Корсаков поднял глаза. Возле скамейки, в распахнутом черном плаще, стоял магистр. Руки он держал в карманах и, наклонив голову, с интересом рассматривал девушку. Поодаль расположились фигуры охранников, соседние скамейки были пусты и даже прохожих на бульваре не наблюдалось.

– - Добрый вечер, - Корсаков приподнял "стетсон", - и говорите тише, уважаемый Александр Сергеевич. Или как вас там. Она спит, - проговорил он с досадой. У него возникло неприятное чувство, что за ним подсматривали в самый неподходящий момент, - такта у вас ни на грош.

– - Она не проснется, пока мы с вами не расстанемся, - усмехнулся магистр, - а такт - бесполезное понятие. Важен результат. Симпатичная девушка, - одобрительно сказал он.

– - Это я и сам знаю.

– - Вы позволите?
– магистр присел на скамейку, отодвинув свернутые в рулон картины, - я вижу вы принесли свои полотна. Весьма похвально.

– - Я еще не решил, продам ли я эти картины.

– - От вашего решения зависит очень немного, Игорь Алексеевич. Не забывайтесь. Цену мы дадим хорошую, но не чрезмерную, хотя я понимаю ваше желание спустить с нас семь шкур, - в голосе магистра прозвучала насмешка.

Корсаков скрипнул зубами.

– - Черт с вами, забирайте.

– - Вот это другое дело. Где карты?

Осторожно, чтобы не потревожить спящую девушку, Корсаков полез в карман, вынул карты. Странно, все напасти, которые обрушились на него в последнее время были связаны с этой колодой, но расставаться с ней почему-то не хотелось.

Нехотя, он протянул карты магистру. Тот взял колоду, подержал в руке, будто взвешивая, потом достал футляр, спрятал в него карты и убрал в карман плаща.

– - Что, и проверять не будете?
– спросил Корсаков, - а вдруг это подделка?

– - Я еще не разучился отличать настоящее от подделки, - скривив губы произнес магистр.

Корсаков огляделся. Охранники застыли неподвижными изваяниями, словно отгораживая непроницаемым кругом скамью, на которой они сидели, от остального мира. Игорю стало не по себе.

– - Война закончена? Вы победили, враги повержены, и что дальше? Подарите мне вечный покой или превратите в растение?

Магистр чуть повернулся на скамье, посмотрел ему в лицо.

– - Война окончена для вас, Игорь Алексеевич, а для нас она не кончается никогда. Вы больше не интересны нашим оппонентам, вы вышли из игры. Мстить они не будут - у нас это не принято.

– - Приятно слышать, - проворчал Корсаков, - а то в последнее время меня пытались загрызть, насадить на копье, проткнуть ржавой косой. Знаете, для меня это чересчур. Чуть машиной не переехали и если бы не случайный прохожий...

– - Вы уверены, что это был случайный прохожий? В конце концов жаловаться вам не на что - мы парировали все удары, хоть это и стоило нам весьма дорого.

– - Надеюсь не дороже обладания картами?

– - Не дороже, - задумчиво кивнул магистр.
– Вы знаете, из вас вышел бы прекрасный сдающий. Один случайный расклад и смешались карты всех Могущественных, а вы ведь даже не ведали, что творите. Результат вы имеете удовольствие наблюдать. Второй расклад - и даже я не могу ничего изменить. Вернее, не хочу.

– - И что теперь будет?

Магистр улыбнулся и впервые у него получилась обычная человеческая улыбка. Ну, почти человеческая.

– - Только то, что загадала ваша девчонка. Подробности можете узнать у нее. Если откровенно, нам изрядно надоели ваши мятущиеся души, путешествующие сквозь время. В каждом поколении вы с ней встречаетесь и так или иначе вносите разлад в нормальный ход событий. Вы хоть понимаете, что не случайно встретили эту девушку?

– - Ну...

– - Где уж вам, - магистр махнул рукой, - впрочем, господин Корсаков, вы еще можете изменить свою судьбу, так же, как и судьбу ваших потомков, - он достал из кармана фляжку в кожаном чехле, не спеша отвинтил крышку. В воздухе разнесся аромат старинного коньяка, - одни глоток - и судьба переменится. Не будет лучше или хуже, будет иначе.

– - Вы похожи сейчас на змея-искусителя, - сказал Корсаков, - "скушай, деточка, яблочко". Только мы не в райском саду, а я вряд ли подхожу на роль Евы. К тому же у меня есть сильное подозрение, что это яд.

– - А вдруг противоядие? Вспомните коньяк, что поднесли вам при нашей встрече. Может, это в нем был яд? Яд, который вступает в силу при свете луны между полуночью и часом ночи? Поверьте, такое зелье может изготовить любая полуграмотная деревенская ведьма. Подумайте, до полуночи не так уж и долго.

Корсаков отрицательно покачал головой.

– - Я не хочу ничего менять. К тому же недавно я слышал фразу: потребно пролить реки крови, чтобы изменить предначертанное. Я на это пойти не могу.

– - Я так и знал, - кивнул магистр, - хотя и надеялся на другое решение. Жаль, один глоток и вы бы стали одним из нас, - он медленно наклонил флягу. Темная жидкость, булькая, потекла на землю.

Магистр поднялся, фигуры охранников пришли в движение, сужая круг.

– - Хочу надеяться, что больше вы не вмешаетесь в наши дела и эта встреча последняя, - сказал он и пошел прочь.

– - А я так просто молюсь об этом, - тихо сказал Корсаков, глядя ему вслед.

Удаляющаяся по бульвару в окружении охранников высокая фигура магистра, в длинном плаще с развевающимися полами, казалась черным ангелом, шествующим по земле во главе своего сумрачного войска.

Зашевелилась во сне Анюта, Корсаков замер - будить девушку не хотелось. Луна поднялась над бульваром круглая, в темных пятнах и была похожа на забытую на кухонном столе грязную тарелку. Ее желтый свет как будто приглушил свет фонарей и даже кинжальные лучи прожекторов, бьющие в небо возле Храма Христа Спасителя, исчезли в ее сиянии.