Таймлин 2

Больше всего он был похож на трещину в пространстве, из которой вылезали не только медузы, но и другие создания, некогда поглощённые этой сущностью. Уже давно не хранитель и не слуга цивилизации творцов, а именно сущность, которая поглощает любую жизнь на своём пути. Не просто поглощает, а делает её своей частью.

Чем-то это было похоже на способ, которым делал себя сильнее Боб Харрингтон, только масштабы куда больше, и поглощаемые существа не становились частью хранителя, делая его сильнее. Они оставались в нём в своём первоначальном обличье, начинали разлагаться и прочие прелести смерти для органических форм жизни.

Хотя внутри слуги были и другие формы жизни, не только органика, но они не давали подобного эффекта.

Если бы я не внедрил Технику Сотворения, то даже не смог бы увидеть хранителя. А вот сейчас я его не только видел, но и мог применить к нему технику. Правда, раньше чем я это сделал, с руки соскочил хран, из него выбралось наследие.

Яйцо стало гораздо меньше и покрылось вязью символов творцов. Сейчас я мог их с лёгкостью прочитать, но не мог составить вразумительный текст или что-то близкое к этому. Просто набор совершенно случайных слов, расставленных друг за другом. Цифры, отдельные буквы и слоги. Но если этого не мог понять я, то хранитель совершенно точно понял и даже на мгновение из него перестали вылезать новые сущности.

Прошло ещё пару мгновений, и пространственная трещина сделала первый неосторожный шаг в сторону наследия. Как ещё объяснить её перемещение, я понятия не имею.

Трещина начала меняться и словно вытягиваться к наследию. Вспыхнул Та’ар, и отростки трещины, растянувшиеся к яйцу, исчезли. Словно их замазал художник парой движений кисти. Но хранитель не собирался так просто сдаваться. В одно мгновение трещина увеличилась в несколько раз, и её отростки потянулись во все стороны, занимая собой практически всё пространство перед воротами в храм творцов.

Камень под ногами начал трястись, и в этот момент я впервые активировал Технику Сотворения. Но не для того, чтобы с её помощью усмирить изменившегося хранителя, а чтобы закрыть проход у себя за спиной.

Слуга отсюда не выйдет в любом случае, даже если проиграем мы. Частицы творения, проходя через моё изменённое ядро, стали обращаться в звёздную сталь, отливающую красным, словно для закалки металла использовали кровь.

Плотная сетка из красного металла стремительно охватывала собой вход и прилегающие к нему стены и немного замедлила свой бег, только столкнувшись с отростками пространственных разрывов. Но лишь замедлила, а не полностью остановилась. Кровавая звёздная сталь действительно могла сдержать слугу та’арцев. По крайней мере, он пока точно не нашёл способ, как противостоять ей.

Только не здесь, в резиденции профессора Гамильтона, где всё было пропитано его знаниями и частицами Та’ар. Сейчас всё это пришло мне на помощь, чтобы разобраться с неизвестным врагом, угрожающим храму.

Так просто хранитель не собирался сдаваться, как и отказываться от своей первоначальной цели. Пространственных трещин становилось всё больше и больше, пусть они и не могли пробиться через устанавливаемый мной заслон, но всё же смогли остановить его продвижение и не дать закрыть ворота храма.

А затем во все стороны бросились полчища проглоченных сущностей, многие из которых обрели плоть и стали материальными. Словно слуга решил, что таким способом он сможет не только разобраться с непрошеными гостями, сумевшими заблокировать его, но и уничтожить всё, что было создано профессором Гамильтоном. Поглотить саму память о величайшем владеющем человечества.

Рядом со мной появилась Гея и уставилась в одну из трещин, что-то тихо нашёптывая себе под нос. Она не отрывала взгляда от этого места, не обращая внимания больше ни на что. К этому моменту нас достигла волна сущностей и разделилась на части, столкнувшись с тремя волнорезами из кровавой звёздной стали.

Это действительно было словно море, пытающееся накатить мощные волны на берег и смыть всех, кто любуется буйством стихии. Я усилил волнорезы чистым Та’ар и попытался совместить их с Та’ар-импульсом, но последнее не получилось. Не удалось запихнуть в волнорезы достаточно частиц творения и пропустить через них технику.

Тем временем наследие начало действовать, создавая вокруг себя сразу несколько шаров, двигающихся по гелиоцентрической орбите. Наследие было словно звезда, а шары были планетами, вращающимися вокруг неё.

Сущности, сталкиваясь с этими планетами, исчезали, превращаясь в частицы творения, при этом поднимая энергетический фон до каких-то немыслимых высот. Пусть интерфейс здесь и не работал, но я физически ощущал, как стремительно пополняется запас Та’ар, перевешивая затраты на поддержание Техники Сотворения.

Но наследие создало эти шары явно не для того, чтобы уничтожать вылетающие из хранителя сущности. Шары начинали крутиться всё быстрее, и от них во все стороны начали отлетать частицы, оставляя после себя след, практически неотличимый от пространственных трещин, создаваемых хранителем.

Вот одна такая частица попала в чёрную трещину, и та начала закрываться. Вскоре слуга уже был вынужден отступать, практически не выпуская новых трещин. Лишь самая большая, центральная выдерживала прямые попадания частиц, и ничего с ней не происходило. Она же прикрывала собой ворота в храм, на которых начали появляться первые трещины.

— Нету. У этого существа нет слабых мест, — произнесла Гея. — Я не вижу возможности, чтобы нанести удар, и даже не могу понять, что это такое вообще.

Передал Гее всю информацию, которая у меня накопилась с момента встречи с хранителем. Быть пользователем инфополя куда полезнее, чем обычным проводником. Открываются знания, которые были раньше недоступны. Хотя и сейчас этих знаний было крайне мало, но уже лучше, чем ничего. По крайней мере, я знаю, что хранитель не имеет ничего общего с органическими формами жизни. Хотя и создавался для сохранения жизни. В основном органической.

Наследие продолжало давить, выпуская уже не просто частицы, а довольно увесистые снаряды, но они больше не могли закрывать пространственные трещины, а возле самих ворот слуга сумел ухватиться за сетку из кровавой звёздной стали и начал её понемногу поглощать.

Он смог невероятно быстро адаптироваться, но я ждал этого. Именно ради того, чтобы слуга начал поглощать кровавую звёздную сталь, всё и затевалось.

В одно мгновение всё, что покрывало стены помещения, сжалось до клетки метр на метр, и внутри этой клетки оказалась изрядно уменьшившаяся пространственная трещина, беснующаяся внутри.

Кровавая звёздная сталь была вновь изменена мной и приобрела новые свойства, которые не сможет преодолеть ни одна пространственная техника. Я использовал свои знания в массивах и воссоздал сразу несколько субпространств, одно в другом, поместив в них большую часть слуги та’арцев.