Тайна
Шрифт:
— Бель?
— Ти?
— Бель, ты целуешь меня, потому что тебе нравятся поцелуи, или потому, что тебя тянет именно ко мне? — серьезно спросил парень.
Вот так вопрос! И что ответить? Наверное, правду.
— Ти, я никогда не целовалась ни с кем, кроме тебя. И мне совсем не хочется целоваться с кем-то еще. Так что правильный ответ — второй, — я чувствовала, что краснею.
На губах глядящего на меня Тиану расцвела медленная улыбка.
— Бель, после того, как кровь призовет тебя и появится твой дракон, ты хочешь выйти за меня замуж?
Я почувствовала, что умираю от счастья… Но все равно
— Это вопрос или предложение?
— Так «да» или «нет»? — Ти, перестав улыбаться, очень серьезно смотрел на меня.
Я не могла видеть его боли, мне хотелось развеять все его сомнения.
— Да! Очень хочу! Но, Ти, ты мне ни разу не сказал…
— Ох, Бель, конечно «да»!
— Что «да», скажи вслух!
— Бель, я тебя люблю. Очень люблю. Я в тебя влюбился с первой встречи. Неужели ты не поняла?
Я снизу вверх смотрела на склонившееся надо мной лицо Тиану, и чувствовала, как по моим щекам скатываются слезинки. Подняла руки и запустила пальцы в волосы Ти, лаская, гладя. Тиану, мой Тиану… Мой прекрасный единорог, мой друг, мой учитель, мой любимый…
Ти короткими поцелуями осушал мои слезы.
— Ну чего ты плачешь, глупая? — ласково спросил парень.
— Я думала, ты никогда не скажешь…
— Я не хотел смутить тебя. Если б я тебе не нравился, а начал бы тебя добиваться, подумай, как бы ты себя чувствовала? Как бы я смог оставаться твоим учителем? Мне надо было быть уверенным, что ты испытываешь то же, что и я.
— Ты так скрывался, что понять, что у тебя в голове, было невозможно, — засмеялась я. — И, Тиану, ты мне не просто нравишься. Я люблю тебя.
Теперь, когда признался он, я тоже могла это сказать.
Ти откинулся на спину и затащил меня на себя сверху. Кожей к коже, сердца бьются в унисон, мы нежно гладили кончиками пальцев лица друг друга. Мои волосы плащом укрывали нас обоих. Мы тихонько разговаривали, время от времени снова начиная целоваться.
— Ти, а теперь ты мне расскажешь?
— Расскажу что? — лукаво спросил жених.
— То!
— Аа-а, это?
— Ти, я сейчас тебя стукну! Гмм… а лучше не расскажи, а покажи!
— Что-о-о??? Говорю тебе, как жених — ты не будешь смотреть на голых мужчин до своей свадьбы!
— Ти, по-моему, мне уже не очень хочется за тебя замуж…
— Поздно! — сатанински расхохотался Ти, — ты слово дала!
Утром я проснулась раньше обычного, с чувством, что произошло что-то очень важное. Вчера вечером Ти сказал, что любит меня, и теперь мы помолвлены. Внезапно я испугалась, что все это мне приснилось. Я стала прокручивать в голове воспоминания о поцелуях, шепоте, объятьях… и вон в углу валяется скомканная туника. Вроде бы не приснилось… — вздохнула я с облегчением и уткнулась носом в обнимавшую меня руку Тиану. Потом повернулась к нему лицом и тоже обняла. Подумала немножко, и к руке поперек груди блондина добавила ногу поперек его живота. А что? Теперь же, наверное, можно?
Подняв взгляд на лицо Ти, обнаружила, что он уже не спит, и из-под полуопущенных темно-золотых ресниц на меня внимательно смотрят сапфировые глаза.
— Привет! — смущенно сказала я.
— Привет! — отозвался парень, переводя взгляд с моего лица на отчетливо видную в рассветном сумраке
грудь.— Ти… А скажи то, что говорил вчера? — попросила я. — А то я думаю, что мне приснилось.
— Что сказать? — усмехнулся вредный блондин. — Я — дракон, и ты — моя добыча! Это?
Он выскользнул из-под меня и, перевернувшись, прижал сверху своим весом. Посмотрел внимательно на мое расстроенное лицо, чмокнул в нос, улыбнулся.
— Ох, Бель! Моя Бель… Я тебя так люблю… Хочешь, повторю это по-эльфийски и на драконьем?
— Конечно, хочу!
Глава двадцать первая
Двери счастья отворяются, к сожалению, не внутрь —
тогда их можно было бы растворить бурным напором,
а изнутри, и потому ничего не поделаешь!
С.Киркегор
Мы решили, что специально ставить кого-то в известность о нашей помолвке не станем. Но Ардену скажем, тем более, скрыть от него это и не было никакой возможности — наши ауры сияли, как два маяка в ночи, а физиономии — как два начищенных к празднику медных чайника.
Я оделась, и Ти послал кузену ментальный зов. Через пару минут из тайного хода постучали.
Ар вошел, посмотрел на нас… и всё понял. Его улыбка увяла, лицо стало печальным, потом на него наползла маска отчужденной строгости.
— Я правильно понял, что вы наконец-то объяснились и вас можно поздравить?
Мы стояли друг напротив друга — Арден и, в паре локтей от него, я. За моим плечом, сбоку и чуть сзади, Тиану.
— Да, мы позвали тебя, чтобы ты узнал об этом первым. И не при посторонних людях.
Мне было грустно смотреть, как Ар отдаляется от нас. По-прежнему рядом, но уже невообразимо чужой, в какой-то холодной ледяной дали.
Я протянула руку, и Ар церемонно склонился к ней в прощальном поцелуе.
Того, что произошло дальше, не ждал никто из нас. Как только Повелитель прикоснулся к моей коже пальцами, между нами проскочила искра. Сердце ухнуло вниз и пропустило удар, колени у обоих начали подгибаться, мы уставились друг на друга ошеломленными глазами — Ти едва успел меня подхватить, чтобы я не осела на пол. Арден мягко шлепнулся в стоявшее сзади кресло.
— И что это было? — первой пришла в себя я. Три наши вытянутые физиономии и переглядывания заняли бы первое место на конкурсе «идиоты года», причем с большим отрывом от конкурентов. На лице Ара медленно проступала блаженная улыбка:
— Пожалуй, я поспешил с выводами… Бель, позволь, я покину вас. Ты собираешься выходить к завтраку? — перевел тему эльфийский лорд, пытаясь состроить серьезную мину. В изумрудных глазах плясали искорки.
— Нет. Остаюсь тут. А потом пошлю леди Фрейм к дяде с жалобой, что из-за отсутствия камеристки я осталась голодной.
— Прислать Эмита к тебе с едой? — понятливо спросил Повелитель.
— Ага, если есть пирожки с мясом, пусть тащит, — облизнулась я.
— Растущий организм… — прокомментировал Тиану.
Когда после ухода эльфийского лорда стенная панель встала на место, я обернулась к Ти.
— Давай, объясняй! Вы оба что-то знаете, а мне не говорите.
— Нечего объяснять, ты сама все видела, — чуть грустно улыбнулся парень.
— Может быть, и видела, да только не поняла, — нахохлилась я.