Тайны сердца

— Очаровательная история. Вы выдумали ее, чтобы отвлечь меня, Девлин?

— Я не выдумал ни слова. Могу показать трехсотлетние бумаги, подтверждающие мой рассказ. Но если не хотите ехать в Холли-Хилл, возможно, вы поедете со мной в дом моих родителей около Колчестера? Вам понравится Маунт-Берни, он построен в палладианском стиле — с колоннами и огромными залами с высокими потолками. Он куда больше похож на дворец, чем Рейвенскар. Я хочу познакомить вас со своими родителями, Роксана.

— Я уже с ними знакома, Девлин. Он понизил голос и сказал:

— Теперь вы с ними встретитесь совершенно по-другому. — Девлин глубоко вздохнул. — Дело в том, что мне, похоже, очень нравится рядом с вами находиться. И, если вы на это согласны, я бы хотел видеть вас веселой и смеющейся, а не перепуганной ночными кошмарами.

— Мне тоже нравится быть рядом с вами.

Несколько секунд он молча смотрел на нее, наматывая кудри на палец. Потом, наклонившись к ней так, что мог слышать биение ее сердца, закрыл глаза и глубоко вдохнул ее запах.

— Вы чудесны. Выходите за меня замуж, Роксана. Чудесна? Он хочет на ней жениться? Она наследница некоторого состояния, но всего лишь дочь барона. Он же граф Конверс, наследник герцога Брабанта. Она старая дева, давно смирилась с этим и уютно устроилась на пыльной полке. Они одного возраста. Роксана боялась пошевелиться и почти не дышала. Он всегда говорил что-то, чего она не ожидала. Но, как она вдруг поняла, после ее похищения он изменился.

— Вы не спускали с меня глаз с тех пор, как ворвались в тот сарай, — медленно произнесла она.

Он жевал травинку и постукивал пальцами по камню.

— И надеюсь не спускать до того момента, как протяну ноги.

— Прошлой ночью вы даже проводили меня до спальни. Вы проверили замочную скважину и ключ, заставили меня закрыть дверь и проверили, закрылась ли она. Потом вернулись и очень долго осматривали стену коридора.

— Вы знаете, о чем я при этом думал.

— Всего три дня назад я проснулась от звука голосов, вышла и обнаружила вас, и вы поцеловали меня и прижали к себе. — Она замолчала и кинула в воду еще один камешек. Он подпрыгнул всего два раза. — Я знаю, что не должна говорить вам этого. Когда вы поцеловали меня, когда прижали к себе, я вдруг почувствовала то, чего не чувствовала никогда — я приняла вас как мужчину, мужчину, который хочет меня, который прижал бы меня к стене, и, видит Бог, я была не против… — Она глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза. — Я хотела большего, и вы это знали. И вы, человек, у которого больше любовниц, чем у некоторых рубашек, остановились.

— Должен сказать, вы выставляете меня очень благородным человеком. Или скорее очень большим глупцом.

— Девлин, вы действительно хотите жениться на мне?

— Да.

— Если я стану вашей женой, вы больше не будете содержать любовниц.

Он хотел отшутиться, сказать, что она не должна верить слухам, но не мог. Он посмотрел на нее, наклонился, не прикасаясь к ней, и легонько поцеловал. Потом положил ладонь ей на щеку.

— Вы могли умереть, в этом вы правы. Я тоже понял, что молчал кое о чем. Буду честен. Я не искал жену. Я считал себя слишком молодым, хотя мои родители намекали мне на обратное. Мне нравилась моя жизнь, нравилось, как один день перетекает в другой. Я был счастлив, доволен, дни мои, как правило, проходили весьма приятно — за скачками, игрой, влюбленностями и танцами. Я говорю как последний повеса, не так ли? Человек без стержня, испорченный игрок, никогда ни о чем не задумывавшийся. Вот что я скажу вам, Роксана: Джулиан как скала. Может быть, потому, что он второй сын, никогда не знал своего отца и считал необходимым показать, чего он достоин. Но, возможно, я несу беспросветную чушь.

— Нет, то, что вы говорите о Джулиане, звучит разумно. Но почему нельзя наслаждаться жизнью, пока есть возможность? Вы не никчемный повеса, Девлин, у вас есть ум и, как ни странно, честь. Я знаю, вы много читаете — почему же вы не добавите книги к списку своих развлечений? Я никогда не слышала, чтобы вы проявляли жестокость или злость. Я думаю о вас как о вполне достойном уважения человеке. И достойном уважения вампире. Мне нравятся вампиры. Вы критикуете себя. А что я? Что сделала я для этого мира? Я тоже просто получала удовольствие от жизни.

— Вы словно луч света во тьме, — просто сказал он.

— Что? Что вы сказали? — Она уставилась на него, но он только покачал головой с легкой улыбкой. — Если я луч света, я хочу знать, что я освещаю.

— Вы освещаете всем жизнь, Роксана. Вы добрая и хорошая и отдаете себя всю тем, кого любите. Я думаю, если вы согласитесь стать моей женой, то будете верны до конца жизни. Вы будете защищать меня, уважать и станете прекрасной матерью. Вы родите будущего герцога Брабанта и, возможно, еще полдюжины детишек, чтобы ему не было одиноко.

— Это очень много детей, Девлин. — Роксана откашлялась.

— Мне нравятся дети. А вам?

Она молча кивнула.

— И если уж быть совершенно честным, дабы отдать вам должное, — мне нравится ваша бледность. Вы почти такая же бледная, как я. Идеальная жена для вампира.

Она открыла рот, но не нашлась, что ответить. Он рассмеялся и чмокнул ее. Девлин почувствовал, как Роксана потянулась к нему, но он не мог пока этого позволить — пока.

— Кстати, о моих любовницах, — начал он.

— Да, — сказала Роксана, отстраняясь, — кстати, о ваших любовницах.

Глава 55

Он снова откинулся назад на локтях и посмотрел на воду.

— Вы знаете, что я нашел одну из своих любовниц в темном переулке, без сознания, почти мертвую? Ее зовут Мэдлин, ей тридцать два года, она потеряла ребенка и хотела умереть.

— И что вы сделали?

— Я боялся, она умрет от потери крови. Принес ее домой, позвал доктора и выходил ее. Она молчала две недели. Первыми ее словами были «Лучше бы вы оставили меня умирать». Она отвернулась от меня. Я не знал, что делать, и попросил домоправительницу, миссис Сэмпсон, следить за ней, но та сделала большее. Она оставила на стуле рядом с постелью Мэдлин иголку, нитки и большой отрез муслина. Двумя днями позже, вернувшись, я обнаружил девушку в одном из моих халатов, она что-то напевала и шила платье.

Хорошее платье, насколько я понимаю. — Он замолчал, взглянул на Роксану и улыбнулся. — Ее полное имя было Мэдлин Галифакс. Она была швеей, негодяи изнасиловали ее, когда она была в лавке одна. Хозяин не проявил к ней ни малейшего сочувствия и уволил — говорят, такое случается часто. Она осталась без средств к существованию и вскоре поняла, что ждет ребенка. Остальное вы знаете.

— Вы содержите ее, Девлин.

— Нет, конечно, нет. Теперь у нее есть лавка на Бонд-стрит. Она превосходная портниха и шьет все мои рубашки. Я, хм, горжусь ею.

Именно тогда Роксана окончательно поняла, что любит этого человека. Любит так сильно, что ей хочется одновременно плакать и петь. Она также поняла — ее чувства гораздо сильнее, чем те, которые она когда-то испытывала к некоему Джону Синглтону.

— Итак, минус одна любовница. Расскажите об остальных. Или они все на самом деле никакие не любовницы, а вы просто придумали себе образ, чтобы поднять престиж среди мужчин и не дать никому догадаться, какой вы прекрасный человек?

— Я не святой, Роксана. Я всегда любил женщин, любил их аромат, любил прикасаться к ним и… не важно. Я не донжуан. Я уже почти пять лет с двумя женщинами. Я нравлюсь им, как они говорят мне, не меньше, чем они нравятся мне. Они не хотят выходить замуж, им нравится, что я есть в их жизни. Мы друзья, и нам нравится быть вместе.

— В постели.

— И не только. — Он кивнул.

Роксана осторожно встала и поправила юбки.

— Поднимается ветер. Как вы думаете, будет гроза?

Девлин тоже поднялся.

— Я прошу вас выйти за меня замуж, а вы предпочитаете говорить о погоде. А как же все те слова, которые вы держали в себе?

— Это совсем другое.

Он схватил ее за руки и встряхнул:

— Я был откровенен с вами, предельно откровенен, как никогда и ни с кем. А вы предпочитаете не обращать на это внимания и говорить о надвигающейся грозе? Чертовой грозе?