Тайные тропы

— Нет, — твердо ответила хозяйка и поправилась: — Не только на меня. Это личная, семейная история, но вас я могу посвятить в нее. С Марком я живу всего три года. С первой женой он разошелся. Она не давала ему официального развода, а это не устраивало меня. Ну вот, понадобились деньги...

— Та-а-к, — протянул Раджими. — Хорошо, попробую выручить вашего мужа, но серьезно опасаюсь за успех. Деньги под слово не дают.

У Раджими была странная привычка: он ходил всегда не посередине тротуара, а у самых стен домов или у изгородей. И сейчас он зашагал так же своей церемонной походкой, мелкими, легкими шажками.

Визитом Раджими был вполне удовлетворен. Он узнал все, что надо было узнать.

На другой день рано утром, выходя от тетушки, Раджими чуть не столкнулся с Соней. Она плакала. Взяв женщину под руку, он отвел ее от дома и озабоченно спросил:

— Что еще стряслось?

— Он прислал меня к вам, — проговорила Соня, сдерживая рыдания.

— Мы на улице, — напомнил строго Раджими и сжал у кисти ее руку. — Умейте держать себя.

— Я попаду в сумасшедший дом...

— Не советую. Ничего приятного в этом не вижу.

— Но что же делать? Вы достали деньги?

Раджими отрицательно покачал головой.

— В моем распоряжении была лишь ночь, а это очень немного.

— Но надежды есть?

— Я вам уже говорил: очень незначительные. Скажу правду — всю сумму покрыть мы не сможем.

— Господи, что же делать? Марк согласен на все, что угодно, я говорила с ним. Он готов бежать куда глаза глядят, если это только возможно.

— Он умный человек, — заметил Раджими. — А вы не падайте духом. Завтра я зайду к вам вечером и переговорю с ним лично. Пусть обождет меня и никуда не уходит. А теперь нам в разные стороны...

Юргенс остался очень доволен действиями Раджими.

Они сидели за накрытым столом. Юргенс помешивал серебряной ложечкой крепкий чай в стакане, а Раджими отрывал от лежащей на вазе кисти винограда ягоды, высасывал из них сок и шкурки складывал на блюдце. На лице его была разлита спокойная, хитрая улыбка.

После долгого молчания Юргенс сказал:

— Деньги будут за документацию. Так ему и скажите.

Раджими предупредительно поднял руку.

— Возможно, деньги и не понадобятся.

Юргенс отодвинул от себя пустой стакан и, повернув голову, спросил:

— А как же?

Раджими ответил не сразу. Он, мягко ступая, как кошка, прошелся по комнате, потирая руки, и сел на свой стул.

— Мейерович согласен бежать отсюда, — проговорил он тихо.

— Куда?

— Куда глаза глядят, — и Раджими закатился тихим смешком.

Теперь встал Юргенс. Он расправил плечи, выпятил широкую грудь, расставил прочно ноги и, пристально смотря на Раджими, ждал, что тот скажет.

Раджими молчал, прищурив глаза.

— Чья эта затея? — спросил Юргенс.

— Моя, — ответил Раджими, прикладывая руку к сердцу.

— Сорок тысяч — сумма довольно приличная. Конечно, в случае надобности можно и пожертвовать ею, цель оправдывает средства. Но зачем вводить себя в расходы, когда можно обойтись и без них. Согласие Мейеровича бежать дает возможность не тратить деньги и сохранить ценности, оставленные в залог. Раджими заработал их...

— И вот у меня возникла мысль: что, если я вместе с вами отправлю на ту сторону и Мейеровича со всей документацией? Там, где пройдет один, пройдут и двое.

Юргенс рассмеялся. Он понял смысл комбинации, задуманной Раджими.

— Согласится? — спросил он.

— А куда он денется?

— Вы забыли о жене.

— Заверим обоих, что вначале его, а потом ее.

Юргенс хмыкнул, достал портсигар и закурил. Помощник его, конечно, прав. Где пройдет один, там всегда пройдет и другой. Но какой смысл во всей этой затее? На что нужен там Мейерович? А тут еще жена. Сколько возни. Нельзя ли сделать еще проще?

Юргенс промерил комнату от стены до стены несколько раз и хлопнул в ладоши.

— Принимаем ваш вариант, но с небольшой поправкой, — сказал он.

— Слушаю, — обронил Раджими. — Поправки всегда улучшают...

— Обещать будете по своему варианту, а делать — по моему. Ради чего мы станем возиться с таким гнилым товаром, как этот ваш Мейерович? Зачем его вывозить? По дороге с ним, например может что-нибудь случиться...

Теперь его поддержал и Раджими.

— Гениально! — воскликнул он.

— Но придуманный вами выход, знаете, чем еще хорош? — спросил Юргенс.

Раджими задумался.

— Нет, не знаю.

— Оставлять Мейеровича здесь для нас невыгодно. Так или иначе, рано или поздно все может всплыть наружу, а тогда... Жена его не должна знать, на каких условиях вы делаете для них одолжение.

Раджими склонил голову в знак согласия.

В тог же день вечером. Никита Родионович, вызванный телеграммой, шел в парикмахерскую Раджими.

Телеграмма, как и в прошлый раз, была подписана «Рами», но Ожогин чувствовал, что предстоят свидание и разговор с Юргенсом.

Появление покойного шефа не только ошеломило Ожогина, но и еще лишний раз показало, на что способны империалистические разведки в своей ненависти к советской стране.

Никита Родионович шел и думал о том, как запутаны, извилисты и опасны тайные тропы. Они идут через моря и границы, по лесам и бескрайним степям, петляют по глухим закоулкам, теряются из виду. И сколько надо зоркости и упорства, умения и мужества, чтобы обнаружить эти тропы и найти едва приметные следы на них.

Спокойствие и уверенность майора Шарафова передавались Никите Родионовичу.

В своих предположениях Ожогин оказался прав: в квартире Раджими его встретил Юргенс.

— Ну вот, теперь мы подробно и побеседуем, — проговорил он приветливо, пожал руку Никите Родионовичу и закрыл на замок дверь.

Ожогин сел за стол, Юргенс расположился напротив. Под самым потолком горела маленькая пузатая лампочка, разливая бледный, рассеянный свет. Лицо Юргенса было довольно хорошо освещено, и Никита Родионович стал разглядывать его.

— Ну как? Изменился я? — был первый вопрос Юргенса. Он положил перед гостем портсигар и спички.