Итак, мы снова пробирались по проклятому первобытному лесу, следуя за призраком дороги, которая лишь иногда шла в том же направлении, которое было нужно нам. Она петляла от одной поляны до другой. Вероятно, когда-то, ещё до восстания Госпожи, после которого мир изменился навсегда, здесь находились стоянки с постоялыми дворами вдоль торгового тракта.

Вот эти поляны нам доставляли неудобство.

В лесной чаще мы были прикрыты сверху. Открытое пространство выставляло нас напоказ всем врагам.

Так что были потенциальной смертельной ловушкой.

* * *

Я завтракал с нашим командным составом и ветеранами Чёрного Отряда. Это благословенная дорога, по которой мы прошли уже больше сотни миль, вознаградила некоторых из нас настоящей паранойей.

— Что-то давненько никто не пытался нас прикончить, — нервно заявил Одноглазый.

— О чём там скулит этот хрен? — спросил его вечный оппонент Гоблин.

— Не понял, — уточнил я: — Ты жалуешься или жалеешь, что тебя не пытаются грохнуть?

Началась недолгая безумная свора, во время которой одна половина собравшихся пыталась доказать другой, что, не чувствуя дыхания преследователей в районе копчика, мы становимся беспечными и можем угодить в засаду, и тогда нам точно наступить звиздец.

Я не стал поддерживать ни одну из сторон, поскольку спор не имел смысла. Проведя большую часть жизни с этой бандой, я уже не удивлялся никаким теориям заговора и откровенному бреду.

Просто на фундаментальном уровне есть твёрдая аксиома: на свете точно есть те, кто хочет нашей смерти. Они будут всегда. И даже сейчас посреди леса в этом не было никаких сомнений. Однако кое-кто из нас возвёл эту аксиому в ранг религии Чёрного Отряда.

* * *

Ильмо вернулся с докладом. Сержант как обычно возглавлял передовой дозор, он же — группа первопроходцев для расчистки дороги:

— Дорога снова улучшается.

Леденец, страдавший из нас самой сильной паранойей, уточнил:

— Она отремонтирована?

— Нет. Просто меньше кустарника.

Видимо, в зависимости от того, кто строил тот или иной участок, состояние дороги значительно различалось. Единственное отличие было в том, что некоторое время мы могли двигаться чуточку быстрее, и меньше уставать на расчистке.

«Мы» в смысле в целом Отряд. Я-то лапы тяжёлым трудом не мараю.

Наше начальство, а именно Лейтенант с Леденцом — отправились взглянуть. Я не попёрся с ними, предпочитая не выполнять ненужных упражнений. Кроме того, Душечка дописывала для меня историю их с Вороном приключений, проходивших отдельно от Отряда. Вряд ли ей хотелось вспоминать те времена, в первую очередь, потому что напоминало о Вороне — её первой, ныне ушедшей, любви.

В этот момент снова появился Ильмо со словами:

— У меня снова тоже предчувствие.

— Держись от меня подальше, вдруг это заразно.

— Ха-ха, умная жопа.

Душечка спросила жестами:

— Что за предчувствие? — Она глухонемая, но в совершенстве читает по губам.

— Тоже предчувствие, когда должна случиться какая-нибудь хрень и мы попадём в задницу.

Я знаю Ильмо вот уже двадцать лет. Такого с ним не было никогда.

— Кто ты? Куда ты дел моего друга?

— Эй! Я попросил бы…

— Да не заводись ты… — Ну, возможно, у него и были какие-то там предчувствия, но раньше он никогда никому об этом не трепался. Если кто-то в нашей шайке-лейке выскажет какую-нибудь пророческую хреновину, которая ещё и позже не сбудется, тебя будут стебать по этому поводу годами, ещё и кличку дадут, вроде Хренокасандры. — Ну, и что там?

— Нет добычи.

Половина дозора уходила в качестве охотников. Чем дальше в лес, чем дальше мы отдалялись от границ империи Госпожи, тем медленнее мы двигались, нарушая наши ожидания при выходе из Трубы, и тем больше приходилось выживать на подножном корме.

— И дело не только в оленях и кабанах, — сделав паузу продолжил Ильмо. — Вся живность пропала. Белки, кролики, индюшки. Вся, которая не летает. Птицы ещё попадаются, но на самых верхушках деревьев.

Странно, но со временем всё необычное становится всё более привычным.

* * *

Ильмо был прав насчёт дороги — она стала лучше. К тому времени, как мы встали на ночлег, не на открытом пространстве, наши первопроходцы добрались до мест, которые вообще не требовали расчистки. Но тут пропали даже птицы, и наши собственные вьючные животные крайне неохотно желали идти вперёд.

На следующий день Ильмо час от часа мрачнел всё сильнее.

Это с ним случалось, когда он считал, что все идёт слишком хорошо. На его взгляд это был верный признак того, что вот-вот случится огромный звиздец.

* * *

Я легко засыпал, спал долго и крепко, и мне не приходилось бегать отлить больше одного раза за всю ночь. Насколько помню, Госпожа ни разу не вторгалась в мои сны.

Кое-кто из наших гопников, Трепач и иже с ним, как настоящая сволочь, поднялись спозаранок и с утра пораньше рванули вперёд. Очевидно, там было что-то, о чём стоило волноваться. Они ушли дальше дозора и вернулись с докладом, что наткнулись на какую-то странную хреновину.

Опять.

Гопники в своём стиле. Мда. С момента выхода из Трубы дисциплина неуклонно падала. С каждым днём усиливалось нытьё с жалобами на походную жизнь. Мы просто шли вперёд, сражались с природой, прятались от Взятых и кормили насекомых. И так день за днём, неделя за неделей, теперь уже месяц за месяцем. У нас даже были дезертиры, посреди растреклятого леса!

Основная проблема была в том, что никто толком не знал, куда мы направляемся. Просто драпаем от Взятых и из империи Госпожи — оттуда, где нам больше не рады, и попутно пытаемся выжить.

В конце концов, пришлось вставать и запрягать кобылу, чтобы сдвинуть медицинскую повозку с места.

* * *

На самом деле сразу было трудно сказать, во что мы вляпались теперь, потому что дорога была перегорожена трёхметровым валом, который начинался в паре метров от границы леса. Дорога сворачивала влево, проходя у самого основания вала. Лес обрывался внезапно, словно был отрублен ударом меча. Вал, насколько я мог видеть, а это было не очень далеко, протянулся в обе стороны.

Я слез с фургона и направился к начальству, и как раз вовремя, чтобы услышать вопрос Лейтенанта:

— Ну что? Гоблин? Одноглазый? Какие мысли по поводу этой геометрической фигуроёвины?

Всех напрягала мгновенная и очень ровная граница леса без подлеска. Никто из наших даже самых буйных отморозков не осмелился показать из него носа.

— Это магия, — заявил Одноглазый.

— Без тебя вижу. И всё сразу стало понятно, да? — хмыкнул Лейтенант. — Услышу всю эту мудрую мутотень, налеплю серебряную звёздочку на жопу и мгновенно отправлюсь в Домик счастья миссис Хэтти в Розах. А, можно за половину той звёздочки получить обслуживание качеством повыше?