Театр

Когда я в очередной раз задержался к ней на встречу, где-то на полчаса, она не выдержала и пришла сама ко мне домой. Познакомившись с моими родителями, братом и с племянниками, девушка стала желанным и почти постоянным гостем. Видя, как она, с большим удовольствием нянчиться с близнецами, частенько ловил себя на мысли, что немного ревную. Всё же Ленка была очень упорной, и всеми правдами и неправдами ей удавалось вытащить меня на улицу, попутно ругаясь:

«– Ты прям, как монах-затворник! Разве так можно?!»

Я не придавал значения её словам, до тех пор, пока не заметил, что в одной из компьютерных игр мой герой носит имя – Monah. С этого времени у меня появилось прозвище, которое устраивало по всем параметрам.

Чаще всего мы гуляли вдвоём, но иногда приходили в беседку, а когда было холодно, вся компания размещалась на техническом этаже двенадцатиэтажки.

Почему мы пошли туда не помню, наверное, решили посмотреть на засыпающий район с высоты. Лена взяла меня за руку, пальцы у неё всегда были холодными, но мне всё равно захотелось их согреть. Я не был романтиком и не умел правильно демонстрировать свои чувства, но стоя там, рядом с ней, всё на миг изменилось. Волосы девушки трепал ветер, и она задрожала. Не задумываясь, расстегнул свою безразмерную ветровку, нежно обнял за плечи и укутал её. Ленка смотрела на меня, серо-голубые глаза были глубокими, они выражали нежность и благодарность. Выдохнув и собрав всю смелость, как перед прыжком в воду, чуть склонился и поцеловал её.

Лето бежало к концу, а жара выжигала на улицах всё живое. События, произошедшие на тринадцатом этаже, немного оживили наши отношения. Мы опять проводили время вдвоём, но прогулки по району уже наскучили. Поэтому недолго споря, отправились в старый парк, находящийся в лесу.

Гуляя по тропинке, почти дошли до аллеи с лавочками. Лена замерла, глаза её загорелись таким огнём, что я даже растерялся.

– Пошли…– она потянула меня за руку.

– Куда?

Передо мной открылась картина запустения. Само здание было наверху, к нему вели ступеньки, если их уже можно было так назвать. Поднялись вверх, нас встретила желтовато-розовая стена, в ней уже изрядно не хватало кирпичной кладки. Фонарные столбы поржавели и уже никогда бы не загорелись.

Подойдя ближе, я заметил, что окна были очень маленькие и у самой земли, но стёкол и ставней не было. Ленка вцепилась в мою руку и тянула за собой. С боку были мелкие порожки, заваленные обломками кирпичей, штукатуркой и всяким мусором, к тому же из стены в дверном проёме торчала арматура. Напрыгавшись сполна по всем развалинам, мы вышли на ровную площадку, как оказалось – это была сцена. С неё нам открылся зрительский зал. Единственным напоминанием, от которого остались бетонные остовы лавочек, деревянный настил которых сгнил уже много лет назад. Деревья начали захватывать зал, прорастая на каждом свободном клочке земли. Само здание театра, так же не осталось без внимания природы, кое-где росли маленькие клёны, и стелился мох. Пока я бродил, оглядывался, Ленка стояла как вкопанная, только глаза обеспокоенно кого-то высматривали. Не найдя никого она вздохнула и поглядела на меня. В долю секунды по моему телу пробежал озноб, руки моей спутницы были в мурашках. Я подошёл к ней и обнял, закутывая её в свою ветровку. Листья на деревьях зашелестели, но ветра не было. Мне тогда казалось, что нас закрывает стена. Девушка испуганно прижалась ко мне и зашептала:

– Уйдём отсюда…

Посмотрев на неё, так захотелось утешить, успокоить, и тут я увидел как её волосы, завязанные в хвостик, отливают рыжим и произнёс:

– Лисёнок, что ты? Ветра испугалась?

Молчание затягивалось. Тишина начинала бить по ушам. Нам начало становиться не по себе, и мы решили уйти. А когда стояли около подъезда, она всё рассказала. Что была в этом парке с бабушкой, как забрела в театр на зов неизвестного и о том, что никто ей не поверил. Если честно мне тоже верилось с трудом, но заглянув ей в глаза, понял, что это не обман и не шутка. В этот вечер отправились по домам, даже толком не простившись. Мы стали чаще гулять в парке, подолгу сидеть на сцене. Больше там ничего не беспокоило, а даже наоборот было очень хорошо и спокойно.

Время не стоит на месте, что-то уходит, а что-то приходит. Вот и в моей жизни случились перемены. Отношения с Леной становились всё прохладней, а начавшаяся учёба в колледже только это усугубила. Вскоре мы расстались, но отпустить её до конца так и не смог, всеми способами пытаясь сохранить дружбу, в надежде, что всё изменится в лучшую сторону.

Новый распорядок дня, предметы, коллектив ещё сильней выбили меня из колеи. Деваться было некуда и пришлось как-то общаться, для начала с соседом по парте. Сперва, понемногу, а потом оказалось, что он очень интересный человек. Звали его Алексеем. Высокий, спортивный, темноволосый парень. И вот мы с ним нашли общий язык. Когда меня назначали старостой группы, а его заместителем, наше общение стало ещё более частым. В силу всех сложившихся обстоятельств – сдружились. Помогали и прикрывали друг друга. В актив колледжа записались одни из первых, если быть до конца честным нас туда отправила Наташа, так вся группа называла за глаза молодую преподавательницу по математике. Просто она была руководителем самодеятельности и нам с ней очень повезло. После пар у нас были тренинги для выступлений, ставилась речь, давались некоторые сценические навыки и много ещё интересного. Только вот времени свободного почти не было, и я неделями не виделся с Леной. У неё тоже были свои заботы, она уже начала готовиться к поступлению на журналистику в колледж при университете. Постоянно находилась в напряжении, я понимал и старался не обращать внимания, на её вымотанное и взвинченное состояние.

К ежедневным занятиям добавились репетиции, и чем меньше мы встречались с Ленкой, тем крепче становилась наша дружба с Лёхой. Он стал частым гостем, родители, брат и племянники к нему, очень хорошо относились.

Дни, недели неслись с бешеной скоростью. Началась подготовка к нашему первому концерту – «Осенний бал». Собирались активистами почти каждый день, придумывая номера, сценки, песни и конкурсы. На отработанный и подогнанный сценарий ушло две недели упорного труда. Дальше каждый участник прогонял до автоматизма свою часть. Мы и две девчонки-бухгалтера, Вика и Оля, стали ведущими. Близилась общая репетиция, все были в сборе, кроме одной из ведущих. Потом выяснилось, что девушка попала в больницу и не скоро придёт. Замена нашлась, её звали Мария. Пришлось лишний раз задерживаться. Маша очень симпатичная, высокая, стройная, с косой до пояса. Внешность модельная, и как оказалось характер тоже. Но общее дело, как правило, сближает. Праздник прошёл успешно, мы продолжали общение с новой знакомой. Лёшка мне признался, что она ему нравится, но дальше знакомства не заходило. Пока все вопросы о моих симпатиях, я оставлял без ответов.

Учёба так же не давала времени расслабиться. Оформляя доклад, мой друг задержался, и остался с ночёвкой. Мы долго болтали, он рассказал про девочку, которая жила по соседству и очень ему нравилась, а я всё же проболтался про Лену. После этого разговора, решил их познакомить, но по закону подлости никак не получалось.

В суете и в круговерти жизни мы доучились до зимы. В привычном составе ведущих: я, Лёха, Маша и Вика, провели новогодний концерт, и отправились сдавать первую в жизни сессию. На удивление всё оказалось не так страшно, хотя впоследствии несколько человек из нашей группы были отчислены. Окрылённые успехом, пригласили отметить новый год Лену и Машу, но обе девушки отказались.

Алёшка жил с бабушкой, а я соответственно с родителями, братом и близнецами, в общем, нам обоим хотелось оторваться. В небольшой компании мы встретили новый год и проводили старый.

В каникулы мне удалось познакомить друзей. Они отнеслись очень холодно и даже настороженно друг к другу. Но деваться им было некуда, поэтому если получалось, то гуляли втроём. Со временем они притёрлись, и хоть их взгляды на мир были противоположными, все же иногда находили общие темы.

Лёшка продолжал проявлять внимание к Маше, но всё было бессмысленно, особенно с учётом того, что общались мы с ней только на активе. Он не замечал, как на него заглядываются другие девчонки, а она не воспринимала его. Репетиции, концерты к праздникам, конференции стали поглощать время, отведённое на учёбу. Нас отпрашивали с лекций, иногда вместо контрольных, давали доклады. В общем, всё было не плохо, и как только пришло тепло, мы отправились в театр. Теперь Лёша узнал о нашем месте. К рассказу девушки, о событиях, произошедших с ней здесь, он отнёсся весьма скептично, оно и понятно, кто мог в такое поверить.

Нас опять закрутило водоворотом событий, и мы очень долго не виделись. У нас началась зачётная неделя, а следом сессия. Лена ушла с головой в подготовку и сдачу выпускных, вступительных экзаменов. И наконец, когда мы уже второй день бездельничали, раздался телефонный звонок. Радостный девичий голос оповестил нас о том, что у неё всё получилось.

Как обычно, мы втроём сидели на сцене. Несмотря на замечательные новости, эти двое поругались. Вдруг ветер донёс до нас запах гари. Испугавшись, что может быть пожар, мы решили проверить. Спустившись по ступенькам, ведущим к длинному коридору, я ничего не заметил. Лёха решил залезть наверх по разрушенному строению, окружающему сцену вокруг. Он карабкался по перекрытиям из досок, которые давно прогнили, к тому же они были обгорелыми. Лена от испуга начала кричать на него. Она ругалась, просила, а потом уже и требовала, чтобы он оттуда слез. Алёшка только издевался над ней, подливал масла в огонь. Но всё, же вскоре спустился. Взаимные упрёки переросли в ссору. Накал страстей становился всё сильнее, они уже начинали переходить на личности, мне пришлось вмешаться. Друзья сидели, молча, дуясь друг на друга, а время шло к полуночи. Вышедшая луна начинала освещать тонкими лучами света развалины театра, завораживая и придавая месту таинственность. Уже собрались уходить, но тут послышались шорохи, голоса из подвала.

– Что это? – прислушиваясь, спросила Ленка.

– Наверное, местные бомжики заблудились, – отмахнулся Лёха.

Страх сковал меня, но любопытство победило, и я предложил:

– Давайте сделаем факел и сходим, посмотрим.

Мои спутники кивнули и начали готовиться, нашли палки, намотали на них мусор: пакеты, тряпки. Когда три факела были готовы, направились к коридору. Мы частенько бродили по нему при свете дня. Маленькие окошки под потолком, хоть и мало, но всё, же давали свет. Несколько ближайших комнатушек вели в лабиринты комнат и переходов. Завернув в один из проходов, всё дальше отдалялись от коридора, продвигаясь вглубь, идя на еле слышный шум. С каждой комнатной, звук становился всё громче. В самой дальней каморке находился кто-то, кто звал нас. Когда уже порядком испуганные мы вошли туда, кроме тряпок там ничего не оказалось. Я решил немного осмотреться, но тут, в помещении, в котором не было окон и находившееся глубоко под землёй и далеко от входа, подул ветер и потушил факелы. Оказавшись в полной темноте под бешеное биение сердец, мы лазили по карманам в попытках достать телефоны, ничего не удавалось. Паника начала овладевать нами, но тут в проходе забрезжил тусклый свет, кто-то приближался к нам. Во рту пересохло, в висках колотило. В дверях появился странный силуэт. Он приблизился к нам и коснулся каждого. Я зажмурился и услышал голос, он просил меня о помощи, сердце почему-то билось уже спокойно. Продолжая держать Лену за руку, открыл глаза. В моей левой руке горел факел. Я посмотрел на своих спутников, они тоже были в шоке. Решив побыстрее покинуть подвал, мы направились к выходу. Благополучно очутившись на улице, смогли вдохнуть свежий воздух. Было совсем уже темно. На небе светила луна, окружённая звёздами. Испуг и удивление не хотели покидать нас.