Технофобия

Третье — это снаряжение здешних бойцов. По техническому уровню — чуть повыше оставленной мной эпохи. Каски, бронежилеты, винтовки — все это появилось еще в начале двадцатого века, и к началу двадцать первого изменился только их дизайн. Можно разработать чрезвычайно легкий и прочный материал для бронежилетов, сделать винтовки лазерными или плазменными, в каску-шлем напихать хитрых устройств для связи и повышения обзора. Дело нескольких десятков лет. Не веков, и, тем более, тысячелетия. Предыдущей тысячи лет хомо сапиенсам хватило, чтобы пройти путь от мечей и катапульт до автоматов, танков и самолетов.

И уж совсем никуда не вписывались таинственные технофобы, которых неоднократно поминал в разговоре со мной командор. Насколько я понял, они внешне неотличимы от людей, но одинаково враждебны по отношению и к ним, и к мутантам. Кто они такие, я тоже, в принципе, представить могу. «Фобия» — это ведь страх, насколько я помню. Получается — люди, боящиеся техники и деградировавшие до первобытного уровня. Как сказал командор, живете как дикари. Но главное — не это.

Главное — что, в отличие от героических бойцов с мутантами, технофобы живут на поверхности. Их кормит «земля-матушка». И они не спешат прятаться под землю, в отличие от людей, при всей их… нашей мощной технике.

— Можно? — отвлек меня от размышлений уже садящийся за столик парень со своим «корытом» в руках, — ты новенький?

Худощавый, коротко стриженный, черноволосый и с хитрой улыбкой на чересчур приветливом лице, он выглядел на десять лет моложе меня, и потому его «ты» меня задело. Впрочем, стоит ли лезть в бутылку на базе, где даже с командором обращаются на равных?

— Гриша, — представился он, протягивая мне руку.

— Вовка, — сказал я и осекся, отвечая на рукопожатие, — Владимир Марков, боец первого уровня.

— Ха, к чему этот официоз? — удивился Гриша, — у меня, к примеру, третий и че? Ты же не машина, чтобы так изъясняться. Ладно, проехали. Это тебя в секторе мутантов отловили?

— Ага. Я не знал, что там сектор мутантов. Просто эта часть города выглядела менее заброшенной, чем остальные.

— Странно. Я думал, вы, технофобы сторонитесь городов. Чего тебя-то к нам потянуло?

— Командору сказал и тебе говорю — жрать хотел, — я похлопал рукой по своему почти опустевшему «корыту», — и вообще, что вы все заладили — «технофоб», «технофоб»? Не объяснишь, какая разница между вами, то есть, людьми и технофобами?

— Точно не знаю, — ответил Гриша, видимо не задававшийся никогда этим вопросом, — наверное, вы технику не любите. Пищу сами… это… как называется?…

— Выращиваем? — подсказал я.

— Ага. Выращиваете. Вы можете есть живые организмы, вот что! — неожиданная догадка привела его в какой-то детский восторг.

— Можем, — я согласился, — и, между прочим, живые, как ты говоришь, организмы поаппетитнее того, чем питаетесь вы.

— Но это же отвратительно! — улыбку с Гришиного лица как ветром сдуло. — Есть себе подобных! Чем вы тогда от мутантов отличаетесь? Слушай, а ты случайно не задумал сожрать кого-нибудь из нас?

— Успокойтесь, — глупость последнего вопроса породила у меня желание съездить этому юнцу по морде, еле сдержался, — мутантов я не люблю не меньше вашего. И здесь я прежде всего для того чтобы с ними сражаться.

— Ладно, проехали, — Гриша, с легкостью бабочки, вернулся к позитивному настрою, — если хочешь драться с мутантами — милости просим. Накормим и вооружим, лишь бы этим тварям хуже было.

— Да, кстати, насчет тварей. И… вообще, почему вы не живете на поверхности? Почему база под землей находится?

— Как — почему? — удивился Гриша, — тут безопаснее. Особенно, когда авиация бьет. Ну, с воздуха удары.

— Авиация? С воздуха? Разве у мутантов есть авиация?

— Конечно. А ты думал, они каменными топорами воюют? Нет, Вовка, у них тоже есть техника — сами делают. Как попало и из чего попало, но… сам понимаешь. Смышленые… гады!

— А откуда они появились? — спросил я, — такие смышленые?

— Точно не помню. Можешь у мастеров спросить, правда они не очень общительны. Если не изменяет память, в древности кто-то вывел породу суперсолдат. Физически сильных, выносливых, быстро размножающихся. И созревают они быстро — в первый год после рождения. Эдак, можно целую армию за год вырастить. Этих, кто выводил, давно уже нет, а суперсолдаты остались. Никому не подчиняются, зато продолжают размножаться. Если б мы их не отстреливали, наверное бы весь мир заполонили.

— Внимание! — прервал нашу беседу голос из стен, — боевая тревога! Нападение на базу. Всему личному составу приготовиться к отражению.

— Слышал? — сказал Гриша, не поднимаясь из-за стола, — явились, голубчики. Радуйся, Вовка, у тебя есть шанс.

— Какой еще шанс?

— Очки заработать. И, вообще, показать, что технофоб может сражаться наравне с человеком.

Бойцы вокруг меня нехотя вставали из-за столиков и направлялись к выходу. Я последовал за ними Только Гриша, с наполовину полным (или наполовину пустым) «корытом» оставался сидеть.

— Я догоню, — сказал он тоном человека, которого пригласили на день рождения, а не погнали на бой, возможно, последний в его жизни, — только доем.

Дело хозяйское. Остальным, до товарища, сачкующего самым наглым образом, судя по всему, дела не было. Да и не похоже, чтобы тревога их сильно напугала. Шли они энергично, но без спешки и суеты. Шли к арсеналу.

Глава вторая

Есть такой не шибко смешной анекдот. Деревенский парень отслужил, вернулся домой, вся деревня его встречает и у всех один вопрос: «как там, в армии?». Парень и отвечает: «рассказывать долго, хотите, я вам завтра покажу?». На следующее утро, часа эдак в четыре вся деревня просыпается от ударов по железке, кажется, рельсу. Собираются все жители перед сельским клубом, сонные, недовольные, а парень, что из армии вернулся, им говорит: «значит так, мы с отцом идем на колодец, остальные — разойдись».

Лично мне этот анекдот казался неуклюжим, я не понимал что в нем смешного, до тех пор, пока не угодил в ряды бойцов с мутантами в далеком будущем. Хоть и нет давно Рабоче-крестьянской Красной Армии и база, на которую я попал, не имела практически ничего общего с воинской частью под какой-нибудь Сызранью, и порядки, как я успел заметить, совсем другие, но кое-какие заморочки и глупости (на взгляд со стороны) оказались общими.

Я вспомнил тот анекдот, когда личный состав базы, включая меня, подняли по боевой тревоге, заставив вылезти из столовой и казармы, подхватить боекомплект и выстроиться в коридоре — пятью группами по десять-двенадцать человек. Я, как новичок, оглядывался и метался пару минут, прежде чем примкнул к третьей группе, где народу было меньше всего. Остальные не возражали.

Тут же оказалось, что на платформе, ведущей к осажденному выходу, поместится, максимум, одна группа. Посему, именно на одну (первую, а не третью, где был я) группу была возложена задача двигаться к выходу с целью пробивания рядов осаждающих.

Получив приказ (он прозвучал голосом то ли в голове, то ли в шлеме каждого бойца), первая группа бросилась его выполнять. Я уже хотел зевнуть и, сдав боекомплект, хотя бы побродить по базе, но не тут-то было. Последовал еще один приказ, на этот раз предназначавшийся и мне: направиться к запасному выходу и атаковать противника с тыла.