Телеграмма Берия

Принимавший нас молодой человек был неотразим в элегантном чёрно-сером летнем костюме, выгодно подчёркивающем стройность его высокой фигуры. Он вёл беседу с руководством делегации, а затем пытался говорить с теми членами делегации, которые «худо-плохо» могли отвечать ему по-английски. Я скромно, как секретарь делегации, стояла за спинами окружавших его делегатов. Неожиданно он заметил меня, по-видимому, как единственную женщину в делегации и, обратившись ко мне через переводчика, с чисто французской любезностью спросил:

— Разве у дорогой мадам нет вопросов о Париже, на которые он как член городского управления мог бы ответить лучше, чем кто-либо?

Переводчик ждал моего ответа, но я, обращаясь прямо к принимавшему нас молодому человеку на французском языке, ответила, что, конечно, вопросы у меня есть, и их много. Тогда он подошёл ко мне, галантно взял меня под руку и объявил: «Господа, пройдёмте в следующий зал, где накрыт стол для нашего завтрака». Двери в этот зал открылись, и, непринуждённо болтая с ним, мы первыми вошли в этот зал, где наша беседа продолжалась с небольшими перерывами в течение всего завтрака. Вопросов у меня было действительно много — о самом Париже, о театрах, местах, которые следовало обязательно посетить. Ведь это был мой первый визит в город, о котором мне столько рассказывала моя гувернантка мадемуазель Филибер и о котором я столько читала…

Я помню, что он посоветовал мне обязательно сходить на концерт Эдит Пиаф, гастроли которой проходили в это время в Париже. Однако я впервые услышала её имя, оно мне ничего не говорило, билеты стоили дорого, никто из делегации не согласился составить мне компанию — и я не послушалась его совета. О чём жалею по сей день…

Во время этой же поездки я впервые побывала вместе с руководителем нашей делегации во французском доме, в гостях у начальника французской экспедиции в Антарктике — месье Имбера. Разумеется, это посещение задолго было согласовано с посольством. Его жена, миловидная брюнетка тридцати двух лет, рассказывала мне о своих пятерых детях и при этом совсем не походила на усталую, замученную бесконечными заботами и хлопотами женщину, какой она должна была быть, по моим представлениям (исходя из моего личного опыта с моими близнецами). Я не удержалась и спросила, как она управляется с детьми, как ей удаётся ещё устраивать при этом домашние приёмы и при том так хорошо, свежо выглядеть.

И тут я впервые узнала о системе ухода за детьми — «au pair». Оказывается во Франции, как и в других странах Европы, было широко распространено приглашение пары молодых, интеллигентных девушек из соседних стран, которые жили в семье и за весьма скромную плату брали полностью на себя уход за детьми, получая за это возможность изучить язык — посещая по очереди вечерние курсы в парижских университетах. Кроме того, в случае мадам Имбер, у которой был дом в Бретани, девушки уезжали туда с детьми на всё лето, и родители были совершенно свободны, не имея никаких хлопот.

Продолжая разговаривать, я неожиданно получила любезное приглашение от мадам Имбер совершить с ней необходимые мне покупки, так как в этом случае, как сказала она, улыбаясь, мои покупки обойдутся мне существенно дешевле. Когда я молча продолжала смотреть на неё, она пояснила: «Имея пятерых детей, я получаю скидку в 45 % на покупки в большинстве крупных универмагов Парижа. Покупать всё, что вам нужно, буду я, соответственно со скидкой, а деньги вы мне дадите заранее… Почему бы вам не воспользоваться этой возможностью?»

От этого предложения, при скудости полагающихся нам командировочных и при необходимости и желании покупать подарки родственникам, сослуживцам, друзьям, соседям, людям, способствовавшим организации нашей поездки и т. д. — было очень трудно отказаться. С другой стороны, это предложение определённо не укладывалось в Д. У. Посещение магазина один на один с француженкой уже было прегрешением, а участие в какой-то сомнительной, предлагаемой ею «афёре» — представлялось опасным, чреватым возможными непредсказуемыми осложнениями поступком и, несомненно, было «табу» — согласно Д.У. Конечно, на это предложение не следовало соглашаться. Но мадам Имбер была так мила, непосредственна, так не походила на западных, законопослушных граждан и так напоминала мне этим моих соотечественников — что я согласилась. Это было одним из первых моих грехопадений [7] .

7

Через 30 лет аналогичную услугу, как само собой разумеющуюся, мне оказало посольство Советского Союза в Вашингтоне. Правда, с меньшей, полагающейся дипломатическому корпусу скидкой в 10 %. В то время вместе с директорами Институтов Биологии и Географии Академии Наук СССР я, как член международного Комитета по проекту «Геосфера-Биосфера», была приглашена конгрессом США на заседание комиссии по науке, космическому пространству и технологии — для обсуждения этого проекта. Приглашение на этом уровне предполагало размещение в посольстве и оказание соответствующего внимания. Поэтому, когда настало время покупок («шоппинга»), посольство любезно предоставило нам роскошную машину, шофёр которой без всяких колебаний использовал свой дипломатический документ при расплате за наши покупки.

В ходе общей беседы, уже во время обеда, искусно приготовленного хозяйкой, возник разговор об Антуане де Сент-Экзюпери — популярном на западе французском писателе, лётчике, исчезнувшем вместе со своим самолётом во время войны с Италией и Германией. Он стал известен в Советском Союзе позднее, главным образом, по его произведению «Маленький принц». Руководитель нашей делегации В. В. Белоусов почему-то отрицательно отозвался о его творчестве. Это вызвало вежливое удивление, непонимание, а также возражения собравшихся. На лице нашей хозяйки отражалось недоумение, и она огорчённо сказала, что просто не понимает, как может не нравиться такая умная, тёплая проза… Я впервые услышала это имя и позднее спросила мадам Имбер, нет ли у неё произведений Сент-Экзюпери и не могла бы она мне одолжить — на время пребывания во Франции. Оказалось, что мадам Имбер — племянница Сент-Экзюпери и свято чтит его память…

В ответ на мою просьбу она просто щедро одарила меня целым рядом его книг — в том числе поразительными по глубине мысли и откровенности дневниками…

Прегрешения из любопытства

Из приглашений, полученных и принятых всей делегацией, я расскажу лишь об одном, последствием которого было моё серьёзное, правда, наполовину разрешённое прегрешение. Делегация США пригласила Советскую делегацию на обед в один из лучших ресторанов Парижа. Моими соседями по столу были два адмирала — адмирал Дюфек — правая рука известного, особенно своими открытиями в Антарктике американского мореплавателя Берда — и начальник Главсевморпути Советского Союза адмирал В. Ф. Бурханов.

Василия Федотовича Бурханова я знала и до этой поездки. Он существенно помог мне при организации станций в Арктике во время подготовки к МГГ. Бурханов был на редкость симпатичным, доброжелательным человеком. В его родословной как будто были цыгане, во всяком случае, в его привлекательной смуглой внешности можно было заметить что-то лихое, цыганское. Во время обеда адмирал Дюфек, обращаясь ко мне, сказал: «Мадам, вы сидите между двумя адмиралами — в таком положении, по нашим морским приметам, вы имеете редкую возможность загадать любое желание — и оно, несомненно, исполнится».

Я с улыбкой ответила, что я, как и многие русские люди, верю в приметы и немедленно воспользуюсь этой действительно редкой ситуацией: задумаю какое-либо из самых заветных моих желаний.

Было уже около полуночи, когда Дюфек неожиданно спросил меня: «А не хотели бы вы, мадам, после этого обеда покататься по ночному Парижу, а затем посетить один из его знаменитых ночных клубов?» Я растерялась — неожиданная возможность познакомиться с прославленной ночной жизнью Парижа казалась просто сказкой, — но ведь это было нельзя, нельзя, нельзя… (согласно Д.У., посещение ночных клубов было одним из самых больших прегрешений).

Дюфек, совершенно неправильно поняв мою растерянность, сказал: «Конечно, вам, может быть, не хочется идти в ночной клуб с таким пожилым человеком, как я, но мы захватим молодого геофизика Шепли, он отличный танцор, там выступают разные эстрадные ансамбли, проходят небольшие шоу — и я уверяю, вам скучно не будет». Предложение было на редкость соблазнительным, и в моей закружившейся от него голове лихорадочно проносились разные планы. Что же сделать для того, чтобы можно было его принять? Я понимала, что в любом варианте в случае моего согласия — это будет серьёзный проступок. Дело было только в том, как уменьшить мою ответственность за него…