Тело и душа

Я кивнул, осознав, что слова похожи на те, что она сказала после похорон моего отца. Теперь были только мы.

Она выпрямилась.

— Кроме того, я нужна тебе сейчас с Алоной, порхающей где-то рядом, позабывшей о своих обязанностях. — Ее губы сжались, выражая неодобрение.

Я поморщился из-за лжи, которой объяснял отсутствие Алоны и увеличение количества активности призраков вокруг себя. Я не мог сказать ей, что Алона напрямую была ответственна за удивительное "выздоровление" Лили. Моя мать приняла достаточно хорошо фишку с "призрако-говорящим", но дух Алоны в теле Лили? Это было за пределами даже ее прогрессивного мышления. И ей с самого начала никогда особо не нравилась Алона, так что я не хотел сделать еще хуже.

— Мам, я ценю это, но ты мало что можешь сделать, — указал я, стараясь говорить осторожно, чтобы не обидеть ее. — Это то, что я должен сделать сам.

— Это я знаю, — сказала она, с чрезмерно подчеркнутым терпением. — Я, конечно же, не в состояние помочь решить тебе одну из твоих...— она посмотрела на дверь, ведущую в подвал, которая была немного приоткрыта, чтобы удостовериться, что Сэм еще не вернулся — проблем.— Она протянула руку и взяла меня за руку, сжав ее. — Но я, по крайней мере, могу убедиться, что у тебя есть безопасное место, чтобы быть самим собой, пока ты решаешь свои проблемы.

Я покачал головой, почувствовав, как слезы жалят глаза и нос.

— Ты не должна отказываться от своей жизни.

Она отмахнулась от моих слов.

— Кто сказал, что я отчего-то отказываюсь? — Она встала и поставила свою чашку в раковину. — Эта ферма все еще в разрухе, особенно кухня. И через шесть месяцев или год — она пожала плечами — ремонт дома будет закончен и может быть, к этому времени ты будешь готов жить самостоятельно. Это же не конец света.

Но я слышал вынужденную радость в ее голосе. Сэм уже несколько раз делал ей предложение руки и сердца и предлагал съехаться вместе, меньшее из того что он хотел. Как долго он будет готов ждать этого? Особенно, не зная правды о том, что происходило со мной.

Моя мать решила, что не хочет, чтобы Сэм был вынужден верить в то, во что большинство людей не верят. Хорошо, ладно, но без этого контекста, он может подумать, что она никогда не согласится. Что мы были как те постоянно странные, независимые мать и сын. Норман Бейтс и его мать, или что-то типа того.

— Сделай мне одолжение, — сказал я.

Она обернулась стоя у раковины и подняла брови, ее руки уже были покрыты пеной от мытья чайной чашки. Она всегда наводила порядок, когда расстроена, особенно когда она не признает, что была расстроена.

— Какое? — спросила она, очевидно подозревая, что я собирался уговорить ее на что-то.

— Просто... не говори пока "нет".

Она открыла рот, но я продолжил, прежде чем она смогла заговорить.

— Дай мне пару недель. Скажи ему, что тебе нужно подумать, если нужно, но не говори ему "нет". Пожалуйста.

— Так быстро ничего не изменится. — Неожиданно она стала выглядеть уставшей. — Я не хочу зря его обнадеживать.

— Я работаю кое над чем, хорошо? Мне просто нужно немного времени.

Если у меня не появится хотя бы желания последователь за ними, я скорее всего никогда не перееду вместе с ними. В таком случае, нужен будет план действий в чрезвычайных обстоятельствах. И жить дома до конца своих дней не один из них.

Моя мать закатила глаза.

— Уильям, если ты подвергнешь себя опасности...

— Полностью безопасно, я обещаю.

Что было правдой... в какой-то степени. Не касаться того, что может стать причиной опасности — скорее так.

Она медленно кивнула, не особо веря мне.

— Хорошо.

— Спасибо. — Я встал, задвинул стул под стол и прежде чем покинуть кухню, я сделал несколько шагов, чтобы поцеловать ее в щеку, удивив ее. — Я понял. Не волнуйся, — сказал я, желая почувствовать себя так же уверено, как это прозвучало.

Но всему свое время. Прежде чем я смогу продолжить работать над тем, чтобы вернуть Алону на должность проводника в образе духа – и, следовательно, дать моей матери жить спокойно — мне нужно разобраться с насущной проблемой. Я оставил маму у раковины, со звуками шагов Сэма, поднимающегося вверх из подвала по лестнице, чтобы вернуться в свою комнату.

Когда-то давным-давно, в моем доме не было призраков. Я из кожи вон лез, чтобы скрыть свою отличительную черту, как призрако-говорящего и несколько призраков, которым удавалось раскусить меня, никогда не удавалось проследовать за мной до моего дома.

Призраки не всезнайки. Они знаю не больше, чем они знали, когда были живыми людьми, остальное они выучивают наблюдая, слушая и, ну проходя через стену. Так что мой точный адрес, к счастью, оставался для них загадкой.

Проблема была в том, что как только моя репутация начала распространяться — благодаря изначальному желанию Алоны убедиться, что каждый знает, что она была моим проводником и поэтому лучше / намного важнее, чем все остальные — еще больше духов стали узнавать меня. И постоянно быть начеку и точно знать, что никто не последует за мной, стало еще сложнее. Когда Алона была моим проводником, она держала всех прямо по струнке, в буквальном смысле. Но теперь? Все было совсем не так.

Если только одежда призраков, очевидно, не выходила из моды или они проходили через твердые предметы, чего они не могут делать, находясь рядом со мной, к несчастью, мертвецы внешне были похожи на живых. Так что, убедиться в том, что странный парень на тротуаре, позади вас, на самом деле, дышит и совсем не призрак пытающийся преследовать тебя — намного сложнее.

Как выяснилось, призраки обычно не возражают, когда их спрашивают об их статусе в мире живых — это внимание и большинству из них его не хватало — но живые люди обычно ... пугаются.

Я был очень осторожен, покидая и возвращаясь домой, но один или два призрака выследили меня и протрепались об этом. Поэтому, теперь иногда в моей комнате было больше призраков, чем в больнице, на кладбище или похоронах вместе взятых. Весело.

Как только я вошел в коридор, кто-то из них заметил меня и шепот, который на кухне я смог проигнорировать, стал становиться громче, пока не превратился в то, что можно было описать только как шум и гам. Пять призраков столпились в коридоре на границе, где начинался дверной проем моей комнаты и пересекли вход в ванную комнату.

Я проигнорировал голоса и протянутые руки, делая все возможное, чтобы выглядеть спокойным по сравнению с тем нервозным состоянием, которое я испытывал.

— Уилл, пожалуйста...

— Ты должен сказать им...

—... ты поможешь нам ?

—... не дай ему продать дом?

Никто из них не попытался меня схватить - что хорошо - и я смог проскочить в свою комнату. Я закрыл дверь, прижав чей-то палец между дверью и дверным косяком. Последовал возмущенный и удивленный визг.