Тело и душа

— Эй, — Алона помахала рукой у меня перед глазами, — Каков план?

Я захлопнул дверь и приступил к глубоким философским размышлениям, анализируя ее вопрос, который был самым важным сейчас.

Если бы Эдмунд и, правда, мог видеть призраков, то проще было бы отправить Алону сквозь стену для того, чтобы внести элемент неожиданности. Но он не делал этого, и я не уверен, что звонок в дверь был бы в такой же степени эффективен.

На мгновение, я встряхнул плечами.

— Мы узнаем, дома ли он, и попробуем поговорить с ним. — Вообще-то мы, скорее всего, будем умолять его помочь нам, но из-за Алоны я не стал уточнять. Может, до этого и не дойдет.

Я направился вниз по улице, она шла следом.

— Ну что? — спросила она, когда мы сравнялись, ее голос был полон скептицизма.

— А ты о чем подумала? Раскаленная кочерга и битое стекло? — я придвинулся к краю дорожки и потеснил Алону к траве, пропуская соседа со шнауцером. Он посмотрел на меня, незнакомого странного парня, говорящего с самим собой. Я улыбнулся и кивнул ему. Пофиг, чувак. Ты можешь думать, что хочешь.

— Мы не будем угрожать ему. Нам нужна его помощь, — прошептал я Алоне, когда парень со шнауцером ушел, и мы вернулись к центру дорожки.

— Если все, что ты говоришь, правда, я думаю, что нам лучше попытать удачу с кочергой и стеклом, — мрачно буркнула она. — Он даже не хочет возвращать свою сестру. И если мы сможем найти ее и вытащить из Лили, так и будет. Она примчится к нему.

Я покачал головой.

— Думаю, все гораздо сложнее. Если он хотел избавиться от нее, то попросил бы моего отца позвонить в Орден. Но он не сделал этого. И когда он подумал, что я один из них, он собрал вещи и уехал из города, чтобы защитить ее. — Я вздрогнул больше от горечи, нежели от того, что Эрин или Эдмунд сказали мне. — Это так, независимо от того, что произошло между ними. — И это все усложняет.

И не только это. Подходя к дому с этой стороны, я увидел кое-что, чего я не заметил ранее. На лужайке, в тени большого клена стоял скромный знак о продаже недвижимости. Как бы то ни было, прямо на него было налеплено гигантское уведомление о выкупе.

Я встал.

— Черт.

— Что? — спросила Алона, но затем проследила за направлением моего взгляда. — О! — Она пожала плечами. — И что? Его фургон здесь. Он должен тоже быть здесь.

Да, но в каком здании? Кажется, нам ничто не поможет. Он не жил с родителями уже пять лет — спасибо призраку, с которым мы по его милости должны были разбираться — и к этому времени они, очевидно, потеряли свой дом.

Я задумался.

— Ладно. Пошли!

Мы пошли обратно, уклоняясь от соседей и их маленьких детей.

Вблизи, дом выглядел запущенно, и это чувствовалось во всем. Трава была длиннее, чем следовало. Окна не зашторены, создавая впечатление, что дом смотрит на нас безнадежно. И сквозь окна мы смогли разглядеть темные участки на стенах, где были картины или фотографии. Комнаты, те, которые мы могли увидеть, были пусты — не было никакой мебели.

Я вернулся на дорожку, чтобы проверить фургон. Это точно Эдмунда. Даже если бы я не смог узнать его потрепанную тачку, на пассажирском сидении была полная коробка расплавленных фиолетовых свечей — слишком очевидная подсказка. Но его в нем не было.

— Его? — спросила Алона.

— Ага.

— Все еще хочешь пойти и позвонить в дверь? — она уперлась руками в бока, будто план был отстоем все это время, а не в последние десять минут.

— Нет, — согласился я. Если Эдмунд был внутри, вряд ли он собирался спуститься и встретить гостей. — Ты хочешь...

Я даже не успел закончить, как она повернулась, и промаршировала по ступенькам крыльца, пройдя сквозь переднюю дверь.

Тем временем, пока ее не было, я ощутил себя более заметным, словно кто-то собирался накричать на меня за то, что я околачиваюсь у чужого дома. Смешно. С точки зрения местных живых я один все время. Просто, наверное, я никогда еще такого не испытывал.

Я наклонил голову и постарался слиться с пейзажем, пытаясь не замечать тяжелое чувство, растущее в груди.

Что будет, если Алона исчезнет? Я, шатающийся в одиночестве, буду ощущать себя еще большим фриком от того, что остаюсь собой? Что если мы не сможем разобраться с Эрин... или если Алона была права и у нее больше не хватит сил быть в физической форме Элли? Или она просто не хочет? В конце концов, и в сценарии, написанном под лучший исход, это решение будет принимать Алона. Сможет ли она намеренно сделать выбор в пользу того, чтобы стать кем-то другим, зная, что это навсегда и что та личность, какой она была раньше, исчезнет?

Точно могу сказать, что та прежняя Алона предпочла бы исчезнуть, чем жить под маской Лили — или даже Элли Тернер, и я не ожидал, что ей будет проще изменить внешность Лили и то, как она воспользуется "второй жизнью".

Я определенно хотел, чтобы она осталась. Но когда это произойдет, я не хочу, чтобы она была несчастна только потому, что я буду скучать по ней, если ее не будет, ведь моя жизнь стала лучше — хотя, конечно же, и сложнее и напряжённей в определенные моменты — когда она в ней появилась.

Нет. Я оттолкнул плохие мысли. Мы с ней не могли зайти так далеко просто... потому что ее здесь больше нет. Мы должны уяснить это. Мы должны.

— Эй.

Я оглянулся, чтобы увидеть Алону, склонившуюся сквозь все еще запертую дверь, ее волосы струились по плечам.

— Она уже открыта. И тебе точно надо быть здесь. — Ее рот был искривлен от отвращения или беспокойства, или и того, и другого.

––Ага.

Затем она вернулась в дом, не оставив мне выбора идти или нет.

Дом был чист, но воздух был спертым, как в школе после летних каникул. Воск для пола и не востребованность, надо полагать.

Я стоял в маленькой прихожей, слева очевидно была гостиная — куча вмятин на белесом ковре свидетельствовали о диване и креслах, стоявших здесь ранее. Длинный узкий коридор вел к кухне, а справа лестница на второй этаж.

— Поднимайся сюда, — сказала Алона с площадки между пролетами. Выражение на ее лице не выглядело менее мрачным, чем несколько минут назад, и я хотел узнать причину, но вопрос бы разрушил весь сюрприз, чего я пока не хотел. Войти в дом без шума — чертов почтовый ящик на входной двери, гремел при каждом движении — было довольно сложно. Если Эдмунд еще не знает, что я был здесь, я хотел бы сохранить это, по крайней мере, еще ненадолго.

Я последовал за Алоной наверх так тихо, как мог, и оказался на открытом месте, на самом верху, которое выглядело так, будто здесь была мебель. Три наиболее пустых комнаты были на этом этаже — возможно спальни — но мне не нужно было идти куда-то, чтобы найти Эдмунда... или учуять его.

Он сидел на полу, склонившись к маленькому участку стены между двумя спальнями. В руке он сжимал бутылку виски, и от него несло перегаром, что даже мои глаза заслезились, хотя я был в десяти футах от него. Это объясняло реакцию Алоны. Ее мама обеспечила ей опыт кучей подобных воспоминаний.