Тело угрозы

– На заметке только у одних. Остальные о нем не знают. И вряд ли СБ поставит их в известность.

– А чем СБ лучше прочих?

– Хотя бы тем, что мы для них – не жизненный интерес, как для твоего больного. И они если и продолжают еще нас искать, то, так сказать, по долгу службы. А это – не всегда сильный мотив. К тому же вряд ли мы у них одни. Вот еще соображение: раз я до сих пор не подал голоса – значит испугался и проглотил язык. Не значит, конечно, что они этот поиск закрыли; но вряд ли станут туда приезжать. Скорее всего время от времени станет наведываться их местный кадр, уполномоченный или как его там.

– А нам от этого легче будет?

– Ну, его мы как-нибудь проведем. Надо только, чтобы внешне дом оставался нежилым. По двору не шастать и вечерами свет не включать.

– Ослепительная перспектива…

– Да ведь не навсегда!

– Ладно, без света еще обойтись можно. Пораньше ложиться, пораньше вставать… Не говоря уже о том, что ночью можно будет наблюдать – раз уж мы окажемся там.

– Верно. Это – убойный аргумент. Если только трубу еще не украли.

– Будем там – и не украдут. Или это – опять женская логика, по-твоему?

– Приношу извинения. Ладно; безумству храбрых поем мы – надеюсь, не марш Шопена. Лучше уж хотя бы «Дорогу на Чаттанугу». Теперь осталась малость: добраться туда.

– Я выбрала бы автобус. Хотя бы до города.

– Может, пойдем сдадимся сразу? Меньше хлопот.

– Думаешь?..

– Знаю. Электрички, автобусы… Для нас город закрыт.

– Что – в самом деле угонять машину?

– Отпадает. Ее же где-то придется бросить. Это даст им направление. Остальное – дело техники, а им ее не занимать. Был бы там гараж…

– Есть сарайчик – но туда и «Оку» не загонишь. Что же остается?

– Способ самый древний, примитивный, но зато и безопасный: ножками топ-топ. Нетипично для беглецов в наше время, правда?

– Марик! Это когда же мы туда доберемся?

– Тогда, когда ищущие успеют уже побывать там и убедиться, что нас там нет. И если даже решат подождать денек-другой, то все равно успеют уехать.

– Сколько же мы будем туда добираться?

– Не день и не два, наверное. Потому что и ходоки мы непрофессиональные, и пойдем не по трассам, а бочком, бочком. Где движения поменьше. Ночевать придется на лоне природы. Некомфортно, зато представь – любовь под открытым небом…

– Ты нахал. Фу!

– Заманчиво, правда? План складывается такой: доедем на городском транспорте сколько можно – и в путь, в путь, в путь, а для тебя, родная, есть почта полевая…

– Господи, что у тебя со слухом?

– Ничего – по причине полного отсутствия. Зато голос! Слушай, тебе есть не хочется?

– Еще как!

– И мне.

– Придется дотерпеть до открытия магазинов. Но до того надо будет уже добраться до окраины. – Минич вдруг повеселел, словно придуманный план и в самом деле обещал безопасность и полный успех. – Да, и еще – до отъезда обязательно надо будет позвонить Хасмонею. Пусть хоть он знает, что с нами творится.

– А ты в нем уверен?

– Как в себе самом.

5

Есть немало вещей, которые в официальном и даже в доверительном разговоре невозможно высказать открытым текстом, а можно выразить лишь намеками, а в лучшем случае – иносказаниями. Это, разумеется, применимо только в тех случаях, когда собеседник хорошо владеет языком политиков и дипломатов – или, на худой конец, имеет при себе квалифицированных переводчиков.

Президент России был совершенно уверен в том, что для его американского коллеги, в прошлом последовательно – конгрессмена, сенатора и губернатора, такого рода язык являлся столь же родным, как и английский. И в разговоре – после того, как изложил идею относительно глобального залпа и получил в ответ обещание срочно обсудить эту новую инициативу с узким кругом советников, чтобы затем довести ее до сведения англичан и французов (с тем, что до того не станут вводить в курс председателя, чтобы никого не обидеть), – перейдя к другим темам, он – невзначай, конечно, – упомянул и о находящемся все еще в Штатах оппозиционере:

– Его присутствие пусть вас не беспокоит. Просто у него возникли небольшие сложности со здоровьем, и наши врачи предложили ему проконсультироваться с вашими специалистами – они пользуются у нас немалым авторитетом. Разумеется, его здоровье нас заботит, и он может задержаться в вашей стране столько, сколько потребуется. Если даже ему придется лечь в больницу. Нам, конечно, без него будет трудновато, но мы справимся.

– О, разумеется, – ответил американец, – забота о здоровье граждан – наш долг. Меня поэтому беспокоит состояние Билла Уотена – по сообщениям его адвоката, он за последний месяц сильно сдал…

Уотен был американским инженером, посетившим Россию по туристической визе; полгода назад его задержали недалеко от Челябинска, обвинив в сборе разведданных. Месяц тому назад его приговорили к пяти годам в колонии общего режима. В общем, такие случаи происходили достаточно регулярно – раз в полтора-два года: шеф СБ показывал, что он не дремлет.

– Да, как же, помню, – ответил русский. – Кажется, на днях в Верховном Суде будет рассматриваться его апелляция. Откровенно говоря, дело не кажется мне очень серьезным.

– Я верю в беспристрастное рассмотрение судом этой апелляции, – сказал американец, – да и его близкие тоже.

Сделка состоялась. Теперь можно было перейти и к другим темам, заботившим обоих. В частности – об отношении к предстоящей Конференции со стороны ближневосточных руководителей.

– В Китае мне сообщили, что там продолжаются двусторонние и трехсторонние консультации.

– Мы получили кое-какую информацию относительно содержания этих консультаций, – ответил американец. – Они вызывают озабоченность. Думаю, вам будет интересно ознакомиться с этими сведениями.

– Я был бы очень благодарен…

– Вы получите их по обычным каналам в самом скором будущем.

– Как и вы – подробную информацию о переговорах в Улан-Баторе.

Оба понимали, что ни та, ни другая информация не будет полной; но таковы были правила игры, и обижаться на это не приходилось.

Закончив связь, кремлевский хозяин, как обычно, повторил в памяти весь разговор, от первого слова до последнего, и остался доволен. Все правильно, все на месте, обе задачи выполнены.

Хотя что касается второй – оппозиционера, – то…

Он пригласил главу своей администрации перед тем, как уйти отдохнуть: устал все-таки – и Камчатка, и Монголия, такая перегрузка сказывается.

– Где и что наш оппозиционист – ты, конечно, в курсе. А подробнее – что известно?

– Испугался, – ответил глава лаконично. – И решил сыграть с упреждением.

– И с какими успехами?

– Как сообщают – с переменными.

– Возвращаться не думает?

– А вам это нужно? Там он неплохо изолирован.

– Мне не нужно, чтобы он возвращался, потому что если приедет, то будет изображать полный успех и поддержку оттуда – а те, как всегда, не будут говорить ни «да», ни «нет», чтобы максимально выдоить ситуацию. Пусть остается там, на здоровье. Но пусть не играет против! Слишком уж важные проблемы решаются. Жду от тебя совета: как это сделать.