Телохранитель

— Так ты умеешь плавать?

— Да, — ответила Алессандра. — И даже довольно хорошо.

— У нас появился шанс. — Гарри указал на тонкую синюю полоску на карте, потом ткнул пальцем куда-то вниз, к подножию горы. — Видишь эту речушку? Она ведет к Харди. Если ты пойдешь по воде или поплывешь, то не оставишь следов. Когда доберешься до Харди, отправляйся в полицию.

— Подожди, ты хочешь сказать, что я пойду одна?

— Да, а я отправлюсь дальше на запад, в горы, и эти клоуны будут двигаться за мной.

— Они убьют тебя, если найдут!

— Возможно, но зато не убьют тебя, а это для меня главное. — Гарри снова двинулся вниз по склону, усыпанному опавшими листьями. — Оказывается, спускаться куда труднее, чем подниматься.

— Так ты полагаешь, я позволю тебе умереть из-за меня? Забудь об этом, Гарри. Мы пойдем вместе или останемся здесь.

Гарри поскользнулся и невольно потянул ее за собой. Он не выпускал Алессандру, пытаясь защитить ее от веток, хлеставших их, и от острых камней, которыми был усеян склон.

Наконец ему удалось уцепиться за какое-то дерево.

— С тобой все в порядке? — спросил он Алессандру. Ее волосы закрывали его глаза, руки обвивали шею. Она задыхалась и пыталась сесть…

— О черт!

Гладкая скала спускалась к сверкавшей внизу реке футов на сорок. И это была не узенькая речушка, которую можно было бы перейти вброд, — тонкая синяя линия на карте обманула их. Река оказалась широкой и глубокой, и течение в ней было бурным — насколько можно было видеть, воду покрывала белая пена.

Алессандра сжала его руку.

— Пойдем, — сказала она. — Нам придется искать другой путь вниз.

Это было то, за что Гарри любил ее еще сильнее: она смотрела на бурную реку, но не теряла надежды и, уж конечно, не представляла конца их пути таким, каким он виделся ему; она не представляла конца их жизни.

Джордж сидел на софе, закрыв лицо руками, и именно в этот момент Ким поняла, что у нее нет выбора. Она должна сказать ему. То, что случилось с его напарником и Алессандрой Ламонт, вовсе не дело его рук. То была ее вина.

Она с самого начала готова была рассказать Джорджу о требованиях Майкла Тротта, но не сделала этого, потому что он все еще любил Николь. Она приревновала его и… предала.

Ким села рядом с ним, но Джордж не обратил на это внимания.

— Я должна тебе сообщить кое-что, — сказала она тихо, — кое-что, чего я стыжусь.

Он все еще не поднимал головы. Ну и хорошо, так ей даже легче говорить — не надо смотреть ему в глаза.

— Я подслушала твой разговор с твоей бывшей женой, — сказала она. — Ну, когда ты рассказывал ей, как найти твоего напарника.

Джордж поднял голову, и ей пришлось опустить глаза. Теперь она смотрела в пол.

— Я рассказала все Тротта. Он пригрозил мне смертью, если я этого не сделаю. Я должна была пойти и рассказать тебе, но я… я этого не сделала. Я была слишком напугана и слишком ревновала, думала, что ты снова встречаешься с Николь…

По щекам Ким покатились слезы. Наконец она набралась храбрости и посмотрела на него.

Никаких эмоций, ни света, ни тепла — ничего.

— Знаю. — Джордж угрюмо опустил голову. — Я знал с самого начала. Как ты думаешь, почему я пригласил тебя жить со мной?

Ким чуть не задохнулась. Так он… знал?

Джордж улыбнулся, но улыбка эта не затронула его глаз.

— Ты, кажется, удивлена, детка? Воображала, что используешь меня? На деле все было наоборот — это я использовал тебя. Телефонный звонок, который ты подслушала, мы подготовили специально с твоей помощью и скормили эту информацию Тротта. Ты сделала именно то, чего я от тебя ожидал. Надеюсь, Тротта хорошо тебе заплатил? — Джордж криво усмехнулся. — А теперь собирай свои вещи и выметайся. Советую тебе захватить все деньги, которые ты получила от Тротта, и исчезнуть из города. Я мог бы уже сейчас надеть на тебя наручники и отправить в полицию, и если ты меня не послушаешь, я сделаю это. — Джордж встал. — Даю тебе пять минут, а потом — наручники.

На мгновение Ким словно окаменела: она не могла поверить, что все это происходит в действительности.

— Но ведь я люблю тебя, и ты любишь меня. Я знаю это, чувствую…

— Да. — Джордж, опираясь на костыли, подошел к двери. — Жизнь — прескверная штука, верно?

— Что теперь? — спросила Алессандра.

Гарри покачал головой.

Они спустились по узкому уступу примерно на двадцать футов и теперь шли прямо над бурлящей водой. Дальше, вне всякого сомнения, двигаться было некуда.

— Нам придется вернуться, — неохотно произнес он. — Надо поискать другую дорогу.

Надежда оказалась заразительной: надо было всего лишь притвориться, сделать вид, что у них есть будущее. Еще чуть-чуть — и он сможет представить дни и ночи с ней, полные нежности и любви. Она любит его! Разве теперь он мог не питать надежды жить счастливо, даже если знал, что через какие-нибудь сорок минут Айво доберется до них?

Когда они вернутся в Харди, он поселится вместе с Шоном и Эм в доме Мардж, а их отношения с Алессан-дрой будут крепнуть и развиваться. Они наберутся терпения, не станут спешить, а через год-другой поженятся.

Правда состояла в том, что, если они выживут, им предстоит оставить этот город. Тротта знал о Харди, поэтому они не смогли бы укрываться там снова. Им пришлось бы искать новое убежище. Шон и Эмили рассердятся на него, возможно, Мардж тоже, и заставить их снова поверить ему будет значительно труднее. Что же касается Алессандры… она всегда говорила ему, что не хочет за него замуж…

Услышав выстрел, Гарри вздрогнул.

Пуля ударила в каменный выступ скалы. Схватив Алессандру в охапку, он потащил ее назад, прикрывая своим телом. Камень больно ударил его по ноге, но что значила подобная боль по сравнению с болью от сознания того, что надежды больше нет — она развеялась, разлетелась, исчезла…

Скоро Айво и его головорезы отправят снайпера на склон по ту сторону реки — оттуда из винтовки с оптическим прицелом пристрелить беглецов будет так же легко, как попасть в мишень в тире. Собственно, они уже были мертвецами.

Гарри вытащил свой револьвер и дал предупредительный выстрел, целясь вниз, туда, где пролегала узкая тропинка.

— Похоже, мы не можем повернуть назад, — сказала Алессандра. Голос ее звучал почти спокойно. — Поэтому придется двигаться вперед.

Вперед? Но куда?