Тема с вариациями

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Нет.

Л ю б а. Или какая-нибудь секретная командировка? У вас бывают такие?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. У меня — нет.

Л ю б а (бросив взгляд на часы). Ой, мне же надо вести группу дальше! А может, и вы с нами пойдете?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Нет. Я должен… Мне надо…

Л ю б а. Рада была вас повидать. Увидите Дмитрия Николаевича, передайте, пожалуйста, что я на него очень сержусь. А вам спасибо. Это очень, очень мило с вашей стороны, что вы меня нашли. (Быстро целует его и исчезает.)

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч (после паузы). В тот же вечер я уехал обратно в Москву. Эта встреча, как ни странно, уменьшила мое ощущение ответственности за все происшедшее. Собственно, почему? Ведь ничего не изменилось. Но нет! Я ведь ожидал, что, увидев меня, она воскликнет: «Господи! Как же это я могла обмануться?! Ведь это вам, вам и только вам я могла писать». А она этого не сказала. И вот поди же ты! Таково, очевидно, свойство человеческой натуры: придавать слишком большое значение даже простительному невниманию к себе, — как я его тогда понимал. А затем оскорбиться и найти повод, дабы снять груз со своей души. Уж очень мы жалеем себя и готовы пощадить прежде всех. И за счет всех. Так что я хоть и не освободил свою душу целиком от этой истории, но уже значительно меньше стал ею тяготиться. А вспоминая о ней, все чаще ловить себя на том, что думаю о Любе с неприязнью. Вот, значит, до какой степени я был уязвлен тем, что она посмела обмануться! И даже при нашей встрече не угадала истины. Ну не негодяйка ли она после этого?! Я даже стал относиться к Игорю терпимее. И однажды, когда он со мной раскланялся, — а он не переставал этого делать, хотя я проходил мимо него не глядя, — так вот, я ответил ему чем-хо вроде кивка. Это дало ему основание в следующий раз, когда мой кивок стал определеннее, уже остановиться около меня.

Появляется И г о р ь и почтительно кланяется. Дмитрий Николаевич отвечает. Игорь подходит к Дмитрию Николаевичу с улыбкой.

И г о р ь. Ну, наконец-то, Дмитрий Николаевич, вы сменили гнев на милость. Я поступил тогда, конечно, плохо, очень дурно. Даже отвратительно. И, поверьте, поняв это, долго не находил себе места. Однако что сделано — сделано. Уж мы-то с вами знаем, что даже преступников за более тяжкие преступления хоть и карают, но не навсегда. На срок. Уж простите и вы меня. А она, я уверен, давно забыла. Женская память, знаете…

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Тем не менее от нее пришло еще одно письмо. Примерно с месяц назад.

И г о р ь. И что она пишет?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Это уже вы сами прочтите. Письмо адресовано ведь по существу вам.

И г о р ь. Но вы его прочли?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Разумеется, нет. Даже не распечатал.

И г о р ь. Хорошо. Я его заберу. Если разрешите, сегодня же. Вы на машине?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Да. И сейчас как раз еду домой. Так что, если вы свободны…

И г о р ь. Превосходно!

Пауза.

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч (отдает Игорю письмо). Вот и все.

И г о р ь. Я его прочту дома.

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Само собой. (Уходит.)

Игорь выходит на авансцену и распечатывает письмо. Затем начинает читать его. Справа появляется Л ю б а.

Л ю б а. Милый, что случилось? Я беспокоюсь. С тех пор как ты уехал, от тебя ни слова. Я послала тебе письмо — нет ответа. Это — второе. Я понимаю — дела, но вдруг ты болен? В голову лезут самые нелепые мысли. Я тут расспрашивала людей, связанных с судом, и они сказали, что иногда преступники при допросах бросаются на следователей. Я, признаться, думала, что происходит наоборот. А на адвокатов? Идиотство, да? Но как объяснить твое молчание? Ты был всегда таким аккуратным в переписке. А может, ты хочешь все порвать? Ты не бойся, так и напиши об этом прямо. И, поверь, тебе не будет от меня никаких хлопот, никаких претензий. Потому что я не строила себе никаких планов. И вообще, я уже давно поняла, что планы — это чепуха. Все планы могут состояться, а счастья не будет. А ты — мое счастье, моя любовь, такой, какой ты есть. И это может продолжаться только — если от сердца. Без принуждения. Однако нужна ли я тебе, вот в чем загадка. Твоя Л. (Уходит.)

Игорь сидит некоторое время неподвижно, а затем набирает номер телефона.

И г о р ь. Примите заказ на Симферополь… Тогда — срочный. Буду ждать. (Кладет трубку, встает и прохаживается. Услышав резкий звонок, не берет трубку. Когда еще раз звонят, хватает трубку.) Да, заказывал, заказывал, но, извините, заказ отменяется. От-ме-ня-ется! (Кладет трубку, сидит неподвижно. Затем неторопливо набирает номер телефона.) Тамара, это я… А что, если я к тебе сейчас подъеду? Да минут за двадцать доберусь. Вот именно, не могу сидеть в одиночестве. Выпить у тебя найдется? Тогда ставь все на стол. Ну, нечего прибедняться, ты хозяйка хорошая. Короче — еду. (Быстро уходит.)

Появляется Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч.

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Я, признаться, думал, что, получив письмо, он сразу поедет к Любе. Но время шло, при встречах Игорь стал прятать глаза, и я понял, что ничего он не сделает. Писем тоже больше не было. И у меня даже, признаюсь, мелькнула мысль, что, может быть, ничего не делать — это и есть в некоторых обстоятельствах самый легкий выход? Но пока я так размышлял, она сама приехала в Москву.

Звонок.

Войдите.

Входит Л ю б а в плаще, с небольшим чемоданчиком.

Л ю б а. Вот так так! Опять вы? Здравствуйте. А Дмитрий Николаевич разве не здесь живет?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Здесь.

Л ю б а. Могу я его видеть?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Конечно.

Л ю б а. Он сейчас дома?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Входите.

Л ю б а. А почему вы так странно отвечаете? Он что — болен? Занят? Спит? У него кто-то есть?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Не беспокойтесь. С ним все в порядке.

Л ю б а. Все-таки вы как-то странно… Случилось что-нибудь?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Да, собственно… Дело в том, видите ли, что Дмитрий Николаевич — это я.

Л ю б а. Что за шутки?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Поверьте, я ни в чем не виноват, но…

Л ю б а. Ничего не понимаю.

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Тем не менее это так.

Л ю б а. О чем вы говорите?! Я его хорошо знаю. И мы…

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. К сожалению, тот человек всего лишь назвался мною.

Л ю б а. Зачем?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Так вышло. Он тоже не вполне виноват.

Л ю б а. Да погодите же! Еще никто никого… Но кто же он?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Мой коллега. Тоже адвокат. Игорь Михайлович.

Л ю б а. Но зачем, зачем он это сделал?

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. А вот на это пусть он вам ответит сам. Надеюсь, вы понимаете, что он поступил так самовольно?

Л ю б а. Я вообще ничего не понимаю.

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Я, разумеется, возмущен…

Л ю б а. О чем вы?..

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Но он говорит, что вы сами приняли его за меня.

Л ю б а. Сама?..

Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч. Будто вы назвали его моим именем.

Л ю б а. О господи!.. Я думала… Я вспомнила… Но почему вы-то, вы-то…