Темная мишень

– Панкратов был нашим врагом, Дима, - глаза девушки вдруг опасно блеснули сталью - знакомой Димке по той самой ночи, когда, потеряв от пуль снайпера Анюту с Олегом, они решили подороже продать свои жизни. И знали, что схватка с особистом может стать для них последней. Рассказ Димки о незнакомце и сне с Панкратовым ее заметно расстроил и внутренне ожесточил, всколыхнув пережитое.
– Мы должны были его остановить.

– Хороший довод оправдать убийство.

– У тебя просто хандра, она пройдет, - уже спокойнее добавила девушка.
– Я думаю, что ты - наш защитник. Нашей будущей семьи, нового сообщества. Ты тот, кого не было у Натуралиста с самого начала, поэтому он и погиб.

– Даже так, - Димка хмыкнул, тем не менее чувствуя, что слова подруги подействовали на него успокаивающе.

– Ценю твою веру… в меня. Но мне и правда вполне достаточно твоего общества. Зачем нам кто-то еще?

– Потому что вдвоем мы не выживем.

– Вот поэтому мне нужно поговорить с караванщиками. Влачить жалкое существование в какой-нибудь вонючей дыре в пределах метро я не собираюсь, рано или поздно нас все равно найдут. А дикие многое знают об обиталищах на поверхности, гораздо больше любых сталкеров, и тщательно хранят свои секреты. Но они мне задолжали, этой ночью я помог им сохранить свои шкуры. И я могу стребовать с них должок. Информацией. Мимо Павелецкой дикие не пройдут, им ведь на Ганзу, так что сперва дождемся их, а потом будем думать, что делать дальше. Так, ты пока посиди здесь, а я помаячу снаружи, присмотрюсь к обстановке.

– Ладно, - девушка через силу улыбнулась: - Обещаю, что без тебя никуда не убегу.

– Кстати, а Федор-то здесь что забыл? Он же торгует по Кольцу, с какой стати его сюда-то занесло?

– Нас хотел повидать. Сам так сказал. Но чувствую, у него здесь тоже какой-то свой интерес. Федор тот еще проныра…

Кивнув, Димка выбрался наружу, огляделся.

Палатку разбили недалеко от прямоугольного провала перехода в центре платформы, до злополучного блокпоста отсюда было метров двадцать. Обрезок бочки сталкеры успели подтащить поближе. Огонь, вырывавшийся из железного вместилища, худо-бедно прорисовывал на фоне сгустившейся вокруг тьмы лица пятерых: Федора Кротова, Соленого, Каравая и двух охранников - Степанова и Вяземского, насколько Димка помнил их фамилии. Шрам обычно без этой парочки хорошо выдрессированных боевиков нигде и не появлялся, даже удивительно, что пожертвовал личных телохранителей для опеки.

Возле блокпоста тоже суетились людские силуэты, подсвеченные заревом дополнительно зажженных факелов: экстренная смена, которую Шрам наскоро набрал в переходе из людей, способных держать оружие. Впрочем, стрелки сейчас не требовались, нужно было просто привести блокпост в порядок. Поэтому сгодились все, кто под руку попался.

Стараясь двигаться бесшумно, Димка подошел поближе, прислонился к колонне и прислушался к разговору:

– …Можно, конечно, и самому по городу поискать, - неторопливо объяснял Федор кому-то из своих собеседников.
– Город большой, хоть и два десятка лет после Катаклизма миновало, а где-то наверняка еще немало добра людей дожидается, по подвалам да складам. Населения - по пальцам пересчитать. Раньше тут несколько миллионов человек обитало. Ты прикинь, Степанов, какая должна быть инфраструктура, чтобы такую прорву населения обеспечить всем необходимым. Работой, жратвой, транспортом, квартирами, кабаками и ресторанами. Тут товаров - миллиарды тонн, на много лет вперед, чтобы никаких перебоев в спросе и предложении… Пусть большая часть уже сгнила, но добра все равно хватает, для тех, кто умеет искать.

– Ну а я о чем говорю-то?
– Степанов лениво сплюнул в бочку.
– Что им мешает сталкерствовать? Западло, что ли?

– Ну как ты не понимаешь, чудак-человек!
– Федор раздосадовано всплеснул руками, чуть не съездив боевику по носу - тот поспешно отпрянул, одарив челнока-очкарика недобрым взглядом.
– Я ж тебе уже битый час объясняю. Каравай, ну ты хоть ему скажи, еханый бабай!

– Можно и самим пошарить, - солидно кивнул Каравай, с видом человека, хорошо осведомленного в вопросе.
– Никто не запрещает. Как думаешь, Степанов, сколько мы времени теряем, прежде чем найти что-нибудь полезное? Да ведь еще и сгинуть - легче легкого. Там же на поверхности, в каждом районе - словно своя реальность. Свои опасности. Твари всякие разные. И все это нужно знать, чтобы выжить. Караванщики поступают проще, ребята продуманные. Они ходят в метро или на другие заставы диких. Туда, где все им необходимое дожидается в готовом виде. В целости и сохранности. Заранее взвешенное и упакованное. Сервис.

– Вот-вот, - живо подхватил Федор.
– Берут товар в одном месте, тащат в другое, туда, где на конкретный товар спрос, меняют еще на что-нибудь дефицитное и отправляются еще куда-нибудь.

– Круговорот шмотья в природе, - не упустил случая сострить Соленый.

– Торговля, блин.
– Федор многозначительно поднял палец.
– И людям помогают прибарахлиться нужными вещами, и сами всегда в хорошем снаряжении. И делом заняты. Это только такие как вы, Степанов, привыкли начальству в рот заглядывать, дальше своего носа ничего не видите и не знаете…

– Поаккуратнее с выражениями, Кротов, - буркнул Степанов.

– Да ладно, не бери в голову, я ж не со зла, еханый бабай… - Тут Федор, видимо, как-то почувствовал взгляд Димки, обернулся в его сторону и радостно воскликнул:

– Ну наконец-то, Димон! Чего ты там чахлое привидение изображаешь? Дуй сюда! А Наташка чего не вышла? Мы сейчас тут чаек замутим, вон и чайник уже закипает…

– Отдыхает она, - коротко пояснил Димка, присаживаясь на корточки между Соленым и предупредительно подвинувшимся Караваем.

– Ладно, хоть ты здесь. Даже не представляешь, как рад видеть в добром здравии!

– Да и я, Федя, рад, - Димка улыбнулся искренне.

– Слушай, ты представляешь, что местные тут жрут?!
– Федор округлил глаза и потряс головой, ему явно не терпелось поделиться с новым собеседником тем, что они тут только что обсуждали.
– Я как узнал, так весь аппетит отбило. Теперь буду только чаек дуть, пока не вернусь в Ганзу. Или хавать только то, что ношу с собой.

– Ты это о чем?
– не понял Димка.

– Да он о бомжах, - брезгливо скривился Солёный, грея руки над костром, рядом с прокопчённым, закипающим металлических чайником - его поставили на скрученную из железных прутьев подставку, опущенную прямо в бочку.
– Ты оглянись - они всех химер уволокли.

– Откуда они взялись, станцию ж не открывали еще?

– Догадайся с трех раз.
– Взгляд Федора насмешливо блеснул из-под мутноватых стекол стареньких очков.
– Они тут каждую ночь так и остаются! Этот сброд приличные люди в переход не пускают. Выглядят – вздрогнешь, Димон. Чахлые выродки, лысые, скрюченные, в язвах где ни попадя. Вот прикинь - охранников химеры порвали, а бомжи выжили.

– Такие как они всегда выживают, потому что нафиг никому не нужны, даже химерам.

– Верно говоришь, Каравай, - Федор вскинул указательный палец и с важной миной продекламировал: - Потому что они - хомо спекус артифициалис!

– Чего-чего?
– переспросил Соленый.
– Ругаешься, что ли?

– Это на латыни, неуч, - снисходительно пояснил Федор.
– Что-то типа «человек туннельный». Я в смысле образа жизни и выживаемости. Если, конечно, ничего не перепутал, память-то дырявая уже.

– На какой еще латыни? Выпендриваешься, что ли?

– Не, ты действительно неуч, Соленый, - Федор добродушно рассмеялся.
– Латынь - мертвый язык, причем мертвым он был еще до Катаклизма. Использовался в научных и медицинских кругах, традиция.

– А ты-то откуда все это знаешь?
– Соленый недоверчиво прищурился.
– Может, просто выдумываешь все?

– Книжки надо читать, тундра ты неогороженная, хотя бы те, что еще остались, а то так и будешь дремучим, как эти бомжи… - Федор снова повернулся к Димке.
– Не, Димон, представляешь, они после того как химер утащили, своего представителя к нам прислали, пытались продать куски мяса «поаппетитнее».