Тёмные ночи Горбальса

– Нет, не выйдет, – зло процедил Лось. – Думаю толковать про Малыша Сэмми надо прямо сейчас. А, Фарцелли?

– Чё вам надо-то? – огрызнулся Фарцелли. – Если ваши малолетки такие тупые, что слов не понимают, приходится дать им пинок-другой.

– Пинок?! – вспылил Аластер. – Чего вы с ним сделали, утырки?!

– Ничего, – дерзко ответил за своего подопечного Лука. – Сами бы за ним и следили.

– Его вампир утащил, – сквозь смех, брякнул один из итальянцев, втянув воздух через сложенные трубочкой губы, словно показывая, как вампир высасывал из Сэмми кровь.

Тут уж «Дубовые баты» не сдержались. Первым полетел в драку сам Лось. Увернувшись от бутылки в руке Луки, он саданул тому в челюсть и сразу треснул дубинкой по ляжке. Завопив, итальянец повалился, став лёгкой добычей для главаря соперничающей банды. Аластер с диким воплем, который никто бы не ожидал услышать исходящим из столь щуплого тела, и с небывалой яростью навалился на кого-то из «Кепок» и повалил его. Толстяк Пит просто сшиб другого плечом, а Колан начал пинать того ногами. Дальше в ход пошло всё, что было у подростков с обеих сторон. Джонни с Зубочисткой бросились за самим Фарцелли, дёрнувшим прочь, ломая кусты. Остальные итальянцы тоже ввалились в драку, но незначительное численное превосходство в их случае мало помогало – изрядное количество алкоголя сделало своё дело и контролировать себя стало слишком трудно.

Джонни почти настиг беглеца, однако Фарцелли, подгоняемый страхом, летел, словно над землёй. Позади раздались возмущённые крики, голос принадлежал старику-смотрителю, вскоре к нему добавился ещё один. Джонни и Барри продолжали преследование, пока итальяшка не скатился под холм, где чернел силуэт взрослого мужчины. Он с криками о помощи устремился к нему, скрывшись в непроглядной темноте. Его голос резко смолк, а позади послышался шелест подминаемой травы. Лось нагнал своих отбившихся товарищей, заслышав полицейский свисток, махая рукой назад. За ним поспевал тот самый полисмен, попавшийся им раньше. Поняв, что к чему, мальчишки съехали с холма и дали дёру, а МакФирли налетел на полицейского, обхватив его руками и не давая пройти.

Как выбрался с кладбища, О’Кифф не мог вспомнить. Кровь билась в разгорячённой голове, мысли путались. Он вцепился в лацканы Барри и выпалил:

– Надо вернуться! Лося повяжут!

– А ты чего, собираешься копа ножом тыкать? – стуча от волнения зубами, спросил Зубочистка. – Сейчас лучше всего разойтись, наши, по ходу, уже сбежали. Завтра подумаем, как быть.

– Какое завтра?! – Джонни прямо захотелось заехать «трусу» в лицо.

– Тут полиция, чего не понятно-то?! – разозлился Барри. – А ещё лучше получить дробину от сумасшедшего старика. Нельзя допустить, чтобы нас всех взяли. Завтра соберу парней у твоего дома, будем решать. А сейчас убирайся!

С этими словами он сам побежал на другую сторону улицы и скрылся между домами.

Джонни постоял немного, глупо озираясь по сторонам, но потом тоже решил идти домой. По здравому рассуждению в одиночку он не смог бы сейчас ничего поделать. Но помимо тяжести груза совести он ощутил тревогу, стало как-то неуютно. Сунув руки глубоко в карманы, он трусцой перебежал через дорогу, прошмыгнув между двумя автомобилями, загудевшими на всю улицу противными гнусавыми клаксонами. О’Кифф старался выбирать наиболее людные и освещённые места, хотя в нынешнем своём состоянии Горбальс был скуп на них. Постоянное ощущение преследования и чьего-то постороннего взгляда в спину не покидало его до самого родного двора. Перепрыгнув через потоки нечистот, сливаемых из домов с обеих сторон улочки, он прокрался к комнате, однако окно плотно закрыли изнутри. Тётушка любила хозяйничать в его отсутствие.

Зато дверь подъезда была отворена, из неё на мрачный двор лился приветливый свет, слышались голоса подвыпивших жильцов и тихое бряцанье цепи спящего в будке Халка. На ночь Салли его всегда сажала на цепь, если не была слишком пьяна. Джонни осторожно прошёл в холл, заваленный хламом, где уже сосалась какая-то парочка, даже не живущая тут.

– О-о-о! Малец, иди сюда! – радостно воскликнул сосед – розовощёкий толстяк мистер Ллойд, – спускающийся со второго этажа.

– В другой раз, ладно, дядя Ло, – неприветливо буркнул Джонни, занырнув в комнату и подперев дверь спинкой стула.

Теперь, когда он сидел в своём убежище на кровати, события вечера казались странными и нереалистичными, словно это вообще сон, а на разборки с итальянцами предстоит идти только завтра. Посидев в полной тишине минут пять, он повалился на спину, не разуваясь и не натягивая одеяла. Нож решил держать прямо в руках – мало ли чего.

4

– Я опоздал? – прекрасно зная ответ, спросил Алекс, мня купленный впопыхах у торговца, уже закрывавшего лавку, последний чахлый букетик.

– Самую малость, инспектор, – натянуто улыбнулась девушка с аккуратно подстриженными коричневыми волосами и пальто похожего цвета, накинутого поверх платья.

– Инспектор? – поёжился Блэклейк. – Слушай, работа…

– Я вижу, – присмотревшись к раскрасневшемуся лицу кавалера, отметила Мэгги, игриво выдернув из его словно оцепеневших пальцев цветы.

Алекс и правда выглядел сейчас так, словно соревновался в стометровке с лошадью. Волосы прилипли ко лбу, дыхание до сих пор не выровнялось, а черты выражали крайнюю озабоченность.

– Ты что, гнался за вором? – повеселела девушка, взяв Алекса под локоть. – Проводи меня хотя бы до дома, в такой час небезопасно.

– Конечно, конечно! – оживился Блэклейк. – Ты себе не представляешь, чего творится в этом богом забытом районе! Сперва ребёнок пропал на кладбище, а теперь там же пришлось останавливать настоящую поножовщину. Удалось схватить одного парня, ему лет четырнадцать, а остальным и того меньше!

– Ну-у, – не зная, что сказать, протянула Мэгги. – Война весь мир поставила с ног на голову. Нам хоть не досталась участь попасть под бомбёжки…

– Да уж, немецкие бомбы сюда не падали, а живём на руинах, – вздохнул Алекс, осматривая мрачную улицу и дома с выбитыми окнами.

– Вот увидишь, пройдёт пара-тройка лет и всё наладится, – успокоила его невеста, приникнув к плечу. – Построят больше фабрик, потом начнут облагораживать парки, чтобы мы не задохнулись от их дыма, никаких детей на кладбище больше не будет, разве только с родителями под ручку. По крайней мере, мэр обещает, хех. Поглядим.

– Хорошо бы. Слушай, прости, что постоянно тебя так кидаю…

– Я встречаюсь с копом, – хмыкнула Мэгги. – Не обязательно каждый раз извиняться. Ты делаешь правильные вещи, защищаешь город, изо всех сил пытающийся рухнуть. И это не пройдёт даром.

– Очень надеюсь. Иногда кажется, словно все усилия напрасны, что всё это взорвётся в один момент. Особенно тяжко бороться с детьми. Тогда, в Нормандии, мы как-то вломились в бункер, а там тоже сидят пареньки младше восемнадцати. Но те, похоже, даже не понимали, зачем они тут и что им делать, по глазам заметно было. Хотя, видя людей, чью жизнь удаётся сделать лучше или просто восстановить справедливость, я продолжаю.