Темные времена

Теплые руки мягко обняли за плечи, заставляя отстраниться.

– Слабые всегда гибнут первыми, человек, – тихо прошептал серебряный звон колокольчиков.

– Я мог спасти, – выплюнул он пересохшими губами.

Она лишь покачала головой, и золото волос взметнулось вверх невесомым облаком.

– Твое право на жизнь еще не исчерпано, человек, – низкий голос хлестнул по обнаженным нервам, заставляя вздрогнуть и вскинуть глаза.

Тот, второй, был высоким, широкоплечим, с изумительными шоколадными глазами, обрамленными снежно-белыми ресницами; кипенные волосы были затянуты в косу, перекинутую на спину.

Нечеловечески красивые и столь же опасные.

Фейри.

– Неро, – прошептал он, когда понимание происходящего, наконец, захлестнуло его. – Мое имя – Неро.

* * *

С тех пор, как они отъехали от Цитадели, Хес не произнес ни слова. Просто молча гнал коней вперед, не отвечая ни на расспросы, ни на нападки удивленного и недоумевающего Ролло, пытающегося вызвать в друге хоть какие-то эмоции или ответную реакцию. Исэйас видел в серых глазах беспокойство, тоску и… страх. Глубоко запрятанный, задавленный, но тем не менее существующий. Было сложно поверить в то, что охотник может чего-то бояться, но это было неоспоримым фактом, и этот ужас сейчас овладел его душой, не давая свободно вздохнуть.

– Хес, – тщательно подбирая слова, Исэйас остановил мужчину возле жеребца, с которого охотник снимал сумки, пока Ролло возился с костром, – в чем дело? Куда мы едем? Мы – ведомые, но я не хочу чувствовать себя слепым котенком, которого тащат на веревке к ближайшему пруду.

Хес поднял на него тяжелый взгляд – в глазах поселилось какое-то чувство загнанности и безнадежности. Молча постоял мгновение, развернулся, закидывая сумки на плечо, и отошел к костру. Послушнику оставалось только сжимать кулаки – фейри уперся, и из него невозможно будет вытянуть ни слова.

Темное время суток было холодным настолько, что даже костер, пылающий всю ночь, несмотря на то, что мог привлечь внимание незваных гостей, не позволял согреться, и Исэйас безуспешно кутался в походное одеяло. Хес исчез уже почти два оборота назад и до сих пор не появился – Ролло серьезно обеспокоился, это было заметно по напряженной позе и постоянно блуждающему по темной стене деревьев взгляду. Спустя еще четверть часа оборотень потянул носом воздух, подхватился с места и исчез в ночной мгле, растворившись в ней без единого звука.

– Вот ты где, – перехватил баггейн мелькнувший кулак: все-таки подкрадываться к Хесу опасно для здоровья. – Сбежал, как девка обиженная. Что происходит?

Откровенно говоря, молчаливость охотника пугала Ролло не меньше, чем серьезность Исэйаса, не отрывавшего испытующего взгляда от Хеса. Оборотню казалось, что мальчишка сильно изменился буквально за несколько дней: из глаз исчезла детская восторженность и наивность, а на смену им пришла некая зрелость, уверенность и спокойствие. В какой-то мере этот паренек стал противовесом вспыльчивости Хеса, и когда он видел их вместе, создавалось впечатление, что это две половины единого целого. Да и оборотень замечал, что охотник, хоть и пытается этого не показывать, оберегает мальчишку с отеческой заботой.

– Пошел ты, – зашипел Хес и выдернул руку из хватки баггейна. Ролло удивленно вскинул брови. – Катись в Бездну.

Всякому терпению и лояльности однажды приходит конец, стоит лишь пересечь невидимую черту.

Кулак Ролло мелькнул в темноте, но фейри оказался проворнее: перехватил руку, ударил под локоть и до хруста вывернул, заставляя оборотня болезненно охнуть, разворачиваясь спиной к охотнику, и согнуться. Он чувствовал, как растрепанные волосы охотника щекочут обнаженную шею – несмотря на холода, баггейн в силу своей звериной сущности не испытывал неудобства от того, что оставил куртку у костра. Но именно сейчас, без дополнительной защиты хорошо выделанной, плотной кожи, Ролло почувствовал себя… слабым. Потому что стоящее за ним существо было неизмеримо сильнее: страдающее, а оттого разгневанное и ненавидящее.

– Маловат еще, – от змеиного шипения и неприкрытой ярости в голосе волосы встали дыбом. – Наберись силенок, Низший, прежде чем бросать мне вызов.

Это был не Хес. Просто не мог быть им. Баггейн всем телом ощущал враждебное существо, полное гнева, клокочущего в груди, готовое причинить вред любому, даже другу.

– Хес, что… – удар в поясницу заставил его повалиться на колени. Перед глазами вспыхнули искры, а в затылке запульсировала обжигающая боль, неподвижностью растекшаяся вниз по позвоночнику.

– Я сказал – заткнись, – голос изменился.

Ролло, почувствовав, что его больше никто не держит, с трудом обернулся и изумленно застыл. Хес сорвал с себя цепочку и опустился на землю, обхватив руками плечи – его колотила крупная дрожь, глаза плотно зажмурены, а губы закушены до крови.

– Проклятье… – хрипло прошептал баггейн, пораженно глядя на сжавшегося на земле друга.

Вся злость на охотника испарилась в одно мгновение, а на смену ей пришла боль. Не жалость – Ролло знал, как злит подобное Хеса, – а именно боль. За этого несносного фейри, ввязавшегося в очередную авантюру, которая причиняет ему страдания, за беспечного друга-охотника, взвалившего на свои плечи слишком многое.

Исэйас появился совсем внезапно, и Ролло даже подумал, что мальчишка, скорее всего, подглядывал – как показала практика, любопытство в нем всегда пересиливало даже чувство опасности. Рыжий паренек оказался рядом с охотником и, ничуть не опасаясь невменяемого состояния фейри, обнял его за плечи, словно маленького ребенка. К немому изумлению Ролло, Хес не только не убил мальчишку на месте, но даже не оттолкнул – только застыл, словно изваяние.

– Темный, я не могу так больше! – низкий рык прокатился по ночному лесу, и фейри забился, словно в конвульсиях. Исэйас испуганно отпрянул в сторону.

Ролло даже не представлял, что делать. Серебряные глаза Хеса изменились, сверкнули золотом, а зрачок вытянулся в узкую щелку. Пахнуло смертью – перед ними стоял Неблагой фейри, Вечерняя Звезда дома Туата де Даннан.

– Иди сюда, сволочь! – от перекатывающегося в глотке рыка остановилось дыхание.

Не успел послушник изумиться, с кем разговаривает явно спятивший Хес, как вопрос разрешился сам собой.

– Я все думал, когда же ты меня заметишь, – голос, казалось, звучал сразу отовсюду.

Из темноты соткался силуэт, и в неверные отблески мелькающего за деревьями пламени вступил человек. На голову выше Хеса, широкоплечий и поджарый, гибкий, как ласка. Темно-медные волосы, заплетенные в замысловатую прическу, отсвечивали жарким огнем, а медовые глаза были полны ненависти. Тонкие губы презрительно искривились, когда незнакомец окинул взглядом дрожащего, словно от озноба, Хеса.

– Ты жалок, Хеспер, – выплюнул он. – Не можешь даже закрыться, чтоб не чувствовать боль так любимых тобою людишек.