Тёмный Клан. Предатель

В центре Святилища стоял алтарь, созданный искусным мастером из цельного черного агата. Этот камень был самым большим Источником энергии Тьмы, найденным за всю историю существования Темного Клана. Форма алтаря представляла собой правильный восьмиугольник, в который была вписана выточенная в камне восьмилучевая звезда.

В толще скалы напротив алтаря было пробито небольшое круглое отверстие. Сейчас, слабо проникавший сквозь него дневной свет, падал точно на октаграмму, подсвечивая ее, вырывая из окружающего мрака. Ночью, стоящий перед алтарем видел в каменном окне звезду Аусеклиса. Хитрая отдушина была выбита таким образом, что казалось, звезда загорается на ночном небе прямо над октаграммой.

Адда зажгла массивные черные свечи, стоящие в каждом луче звезды. Сняла с шеи гемму и опустила ее в центр созданного свечами огненного круга. Опустилась на колени, положила руки с двух сторон от геммы, ощущая ладонями холод алтаря, закрыла глаза.

– Великая Изначальная Тьма, взываю к тебе, дай мне силы идти! Свет Утренний звезды взываю к тебе, укажи мне путь! Великий Аусеклис, взываю у тебе, дай мне цель моего пути! – прошептали ее губы слова ритуала.

Большой и указательный пальцы рук коснулись геммы, замыкая круг и через них потоком полилась энергия. Она чувствовала, как ее амулет сливается с алтарем, тонет в нем, как в огромной черной бездне и одновременно, ее аура перестает быть цельной, растекается, растворятся в энергетическом вихре. Ее сознание становится крохотной искоркой, одной из миллиардов других, кружащихся в водовороте времени. Они тянут ее за собой, зовут в глубину. Но ей туда нельзя, пока нельзя. Она должна найти ответ. Есть ли среди этого бесчисленного множества живых огней, тот, что мерцает подобно ей?

– Есть, есть, – шепчут ей искры. – Мы уже видели такой свет, он давно танцует с нами, ищи, ищи!

И она ищет, ищет забыв про время, холод камня и затекшее от долгой неподвижности тело. Ищет и не находит опять. Ей кажется, что она чувствует его очень близко, где-то совсем рядом, но не может увидеть.

***

Адда тряхнула головой, и нахлынувшие воспоминания померкли и растворились как дым. Она будто очнулась, с трудом возвращаясь в реальность. Сколько прошло времени? Несколько секунд, минут, часов? Она по-прежнему сидит на скамье у фонтана, вода с тихим журчанием привычно стекает вниз и солнечные блики все также играют на ее прозрачной глади, и все же что-то неуловимо изменилось в мире вокруг. Она чувствует это пронзительно и остро, и вдруг понимает, что видения ушли, а ощущение чужого присутствия осталось. Кто-то был с ней рядом, был здесь, совсем близко, в двух шагах.

– Адда, – раздается такой знакомый бархатистый голос за спиной.

Она продолжает сидеть не шевелясь, воспоминания утреннего обряда еще слишком сильны в ней, и ей хочется представить на минуту, пусть обманув саму себя, что она наконец все-таки нашла.

Он подходит ближе, садится рядом, как когда-то в детстве, когда они были просто мальчиком и девочкой, были друзьями. Она слышит его дыхание, взволнованное и прерывистое.

– Адда, я.…

Не дав договорить, она поворачивается к нему, и его черные как ночь глаза оказываются так близко, что перехватывает дыхание. Он на секунду замирает как завороженный, потом его руки внезапно смыкаются за ее спиной и губы нежно и настойчиво касаются ее губ, заставляя ответить на поцелуй, подчиняя себе, лишая воли.

Это было как удар тока, как вспышка молнии. Голова закружилась и мир поплыл. Не было больше ничего кроме прикосновения этих губ, тепла этих рук и пьянящего восторга, бегущего по венам. Она не могла даже представить как хочет этих прикосновений, как загорается от них огнем тело, как позорно бежит в закоулки сознания рассудок, поверженный волной всепоглощающей, почти первобытной страсти. Она отдается этому ощущению вся без остатка, ему невозможно сопротивляться, да и не хочется совсем. Хочется быть в плену крепких уверенных рук, вдыхать запах пропитанной солнцем и дымом кожи, чувствовать его губы, покрывающие поцелуями ее шею и плечи. Но вдруг, сквозь шум крови, бьющейся в висках, настойчиво звенит тревожный колокольчик.

С трудом собрав последние остатки воли, Адда упирается ладонями в его грудь, отстраняясь.

– Райан! Райан, сюда идут!

Она едва успела сделать несколько шагов в сторону и отвернуться к фонтану, пряча пылающее лицо, как дверь в галерею распахнулась и послышались торопливые шаги.

– Прошу меня простить, госпожа. Прибыл гонец с посланием от императора, – с поклоном сообщил Страж.

– Ты принес его? – не оборачиваясь спросила Адда.

– Нет госпожа. Ему поручено вручить письмо лично в руки Верховной Жрице.

– Хорошо, пусть войдет.

Страж с поклоном удалился и через минуту в галерею вошел посланец. Не дойдя несколько шагов, он опустился на одно колено и склонив голову, протянул Адде свиток:

– Приветствую тебя, Верховная Жрица Аусеклиса! Соблаговоли принять послание от Хранителя равновесия.

Когда Адда повернулась к гонцу и взяла свиток, кивком головы позволяя ему подняться, она уже снова была собой, величественной Жрицей, возглавляющей Темный Клан.

– Поблагодари своего господина за приглашение, – сказала она, пробежав глазами послание.

Тот низко поклонился и вышел. На несколько минут в галерее повисла тишина.

– Я собираю Совет, и хочу услышать на нем доклад о результатах твоей поездки, Ищущий, – не оборачиваясь к Райану произнесла Адда. Тон ее был холодным и отстранённым. – А также, обсудить любезное приглашение императора, не предусматривающее возможность отказа. Общий сбор в Зале через полчаса.

– Слушаюсь, Ведающая, – склонил голову Райан и Адде показалось, что его голос слегка дрогнул. Еще секунду он постоял в нерешительности и вышел.

Адда так и не смогла заставить себя повернуться к нему. Последние остатки самообладания, собранные чудовищным усилием воли, исчезали при одном воспоминании о пронзительном взгляде его бездонных черных глаз.

Глава 21.

– Не нравится мне все это, – недовольно прокомментировал Эрик. – Обеспечить безопасность при такой концентрации народа будет очень не просто, а мишенью может стать кто угодно, даже Ведающая.

– Ну, уж Верховную Жрицу мы тебе поможем уберечь, не беспокойся Танцующий, – одарила его очаровательной улыбкой сидящая напротив Лина. Эта женщина была обманчиво хрупким, голубоглазым и белокурым созданием, с классически правильными чертами лица, пухлыми губами и томным взглядом. В ней даже при очень большом воображении нельзя было заподозрить жестокого и хладнокровного убийцу, а тем более главу Клана Воздающих (Клана профессиональных убийц), которой она являлась. – Ни один волосок не упадет с головы Ведающей. Хотя признаю, простор для творчества открывается широкий. Может быть, нам нужно кого-нибудь ликвидировать? Случай очень удобный. Есть кандидатуры?

– Вот-вот, об этом я и говорю, – проигнорировав улыбку, хмуро бросил Эрик. – Светлым, готов поспорить, придет в голову такая же оригинальная мысль.

– Если праздник в принципе не организуется именно с этой целью, – поддержал Натан.

– Согласен, вообще, довольно подозрительно выглядит идея, устроить совместное торжество для двух Кланов, уже тысячелетие борющихся между собой за власть, – добавил Мар.

– Ну, официально со времен Великой войны между Кланами заключен мир, – тонко улыбнулась Ида. – Сейчас страной правит сильнейший из Клана Света, до этого правил лучший из Клана Тьмы. Право на трон можно оспорить и доказать в поединке, и называться императором может лишь тот, чье право неоспоримо. Мы научились соблюдать нейтралитет, подчиняемся общим законам и создаем видимость равновесия. Все попытки его нарушить мы маскируем под законную конкуренцию. Убийство на совместном мероприятии плохо вписывается в подобную концепцию. Нам не нужно становится инициаторами открытого конфликта, потому что это развяжет Светлым руки и даст им права на законном основании расправиться с нами. Но это утверждение верно также и в отношении Светлых. Меч правосудия обоюдоострый и, если они пойдут на открытую агрессию, руки будут развязаны у нас. Вывод – подобный исход маловероятен.

– Кроме того, это не первое подобное событие в истории империи, – поддержал Иду Вардан, глава Клана Хранителей. – Такое бывало и прежде. Император Гевард Темный собирал в своем замке оба Великих Клана по случаю победы в Западной войне. Император Рихард Светлый устраивал празднество в честь своего восшествия на престол, почти сразу после поединка, в котором погибли Теодор Темный и императрица Феофана, но доказать незаконность победы не удалось и Темный Клан был вынужден присутствовать на торжестве в честь своего поражения. Император Исидор Темный праздновал коронацию своего сына Фридриха, и заставил Понтифика Илиана и Конклав в полном составе присутствовать на торжестве. Тогда Глава Светлых был очень слаб, даже несмотря на то, что нашел свою Дану. Непонятно как ему вообще удалось получить титул Верховного Жреца, но претендовать на трон он не мог, и Фридрих Темный стал императором по рождению, даже не подтверждая свое право поединком.