Темный мастер

От звука его голоса Лая вздрогнула, потом заметно расслабилась, но лучиков своих не отпустила.

— Не стоит злоупотреблять маскировкой, — небрежно заметил юноша, скептически осмотрев содержимое двух других тарелок на столе.

— Чем? — не поняла Лая.

— Ну, я не знаю, как это у тебя называется. Несложное массовое воздействие на сознание, рассеивающее внимание окружающих. Ты сама не заметишь, как эта коварная штука вытянет все твои силы.

— Правда? — удивилась Лая. — Никогда бы не подумала.

Лучики исчезли. Девушка еще раз окинула взглядом странную компанию, затем со вздохом отодвинула тарелку.

— Не знаю, что это, но дрянь редкостная, — скривилась она. — Пробовать не советую. Зато пирожки у них неплохие. Возьми, я тебе специально оставила.

— Спасибо, — благодарно кивнул Огнезор. Но к еде не притронулся. Вместо этого осторожно протянул руку и коснулся Лаиной щеки. Девушка, вздрогнув, удивленно подняла на него глаза.

— Только не пугайся. Надо кое-что проверить, — пояснил он. — Разрешишь?

Не дожидаясь согласия, юноша легонько дотронулся до ее сознания и тут же отстранился, довольный результатом. Третий уровень способностей Разума и почти второй — Исцеления. Высокий мастер Злата локти себе кусала бы, знай она, какой редкий талант по его, Огнезора, милости когда-то пропустила.

— Ощущение какое-то… странное, — неуверенно проговорила Лая и на всякий случай встряхнула головой. — Ты что-то сделал?

— Долго объяснять, — отмахнулся он, поглядывая, как их недружелюбные соседи потихоньку продвигаются к выходу с явным намерением устроить засаду где-нибудь на безлюдной дороге.

— И давно у тебя эти… способности? — с подозрением на него прищурившись, спросила девушка.

— С самого рождения, как и у тебя, — не задумываясь, ответил Огнезор.

— О! Так может, твоя мать тоже была какой-нибудь ужасной северной колдуньей! — состроила страшные глаза девушка.

— Не думаю, — снисходительно хмыкнул мастер. — Иначе я просто не появился бы на свет. У людей с врожденным даром не бывает детей.

Он бросил это совершенно небрежно и лишь потом подумал, что Лае — молодой женщине, не связанной запретами Гильдии или аскетизмом храмовых целителей и наверняка не собирающейся всю жизнь провести в скитаниях, — вряд ли приятно услышать такое.

Но продолжать разговор на эту щекотливую тему ему не пришлось, ибо старый бродяга, до сих пор дремавший на скамье у стены, вдруг встал, почесал затекшие бока, извлек откуда-то видавшую виды гитару и затянул хриплым речитативом длинное славословие. Причем Огнезор, поняв, о чем песня — осознал без особого удовольствия, что в переборе струн вот-вот расслышит и собственное имя.

Менестрель меж тем рокотал уныло:

…спою о кончине безрадостной проклятого Парги-мятежника, свой род и Дом свой Божественный в черной крови утопившего; о гибели Парги проклятого да сотни его верных воинов, зловещим поверженных вестником, в болотах бесславно схороненных… Промолвлю еще слово тайное о темном том проклятом мастере, Божественным нашим Правителем смиренном и в битву направленном, что жизни прервал изуверские во славу Империи вечную…

Тянуло от песни тягучим, уж никак не народным пафосом, аккуратной фальшивой прилизанностью — так и виделся за нею усердно корпящий гильдийный подмастерье. Старик Громоглас? Или, может, талантливый разгильдяй Ледослав — приятель Огнезорова ученичества? Горы тел изувеченных — в его это стиле. Это он так иронизирует. Издевается…

Сотня поверженных воинов превратилась между тем каким-то чудом уже в полторы. Огнезор почувствовал неловкость и растущее раздражение.

— Вечно сказок насочиняют! — невольно вырвалось у него. — Их там — не пьяных и лихорадкой не подкошенных — всего-то человек тридцать было…

Но Лая, как оказалось, от столь сомнительной истории пребывала в полном восторге.

— Эй, это о вашем новом главном? — пропустив его реплику мимо ушей, так и подалась она вперед. — Я слышала объявления в столице.

— Белый Мастер — еще не глава Гильдии, — поморщился Огнезор, чувствуя себя ужасно глупо. — Пошли, Лая, нам пора отправляться, если хотим успеть добраться до места к вечеру.

— Дай послушать! Ничего ведь не случится, если останемся еще на несколько минут, — заупрямилась девушка. После же особо удачного места, где незадачливые мятежники «личиною черной, отвратною, повержены были в смятение», добавила:

— Жуткий, должно быть, тип — этот ваш Огнезор! Сказывают, что видом одним он страх нагоняет и что ему уж пара сотен лет, да демоны, питаясь пролитой им кровью, поддерживают его жизнь и силу дают.

Тут уж юноша не выдержал и громко рассмеялся.

— Вот уж нелепица! — выдавил он сквозь смех, однако отметив про себя, что Ледослав все-таки когда-нибудь допросится. — Ну, можешь передать своим «сказителям», что Огнезор довольно молод и даже, говорят, недурен собой.

— В это сложно поверить, — простодушно хмыкнула Лая. Помолчала немного, дослушивая финальное восхваление, и, с любопытством сверкнув глазами, спросила: — А ты у них там, Эдан, в каком звании?

— Знаки Гильдии, как я понимаю, ты читать не умеешь? — безнадежно вздохнул Огнезор.

— А зачем мне это? — искренне изумилась Лая. — Вот и Реми я то же сказала, когда он меня учить пытался.

— Ясно, — проговорил он, решительно вставая из-за стола. — Пойдем все-таки. Пора.

— Но ты не ответил, — не отстала Лая, преграждая ему путь.

— Старший подмастерье, — не задумываясь, соврал Огнезор, бросил, не глядя, золотой менестрелю и поспешил к выходу.

Девушка заторопилась следом.

Осеннее утро встретило их холодной, ясной свежестью. Подмерзшая за ночь дорожная грязь и жухлая редкая травка бодро похрустывали под копытами Стрелокрыла и Лаиной смирной лошадки, для которой у хозяйки пока еще не нашлось имени. На удивление, охотница больше не сыпала вопросами, лишь ворчала что-то хмуро. Огнезор сдерживал Стрелокрылову прыть, вполуха выслушивая мрачные замечания своей спутницы и внимательно всматриваясь в каждый ненадежный овраг или кустик. Пустынная дорога ныряла с пригорка на пригорок, скрываясь в редком леске впереди. И вот там-то их поджидали.

— Ш-ш-ш! — остановил Лаю юноша, хватая лошадку под уздцы и указывая на подозрительный лесок. — Похоже, там наши утренние знакомые обосновались.

Чувствовать чужое присутствие девушка пока еще не была способна. Зато опасность чуяла отменно — не зря ведь настроение у нее все больше портилось. Уговаривать ее не пришлось.

— Вот знала же я! — бросила она угрюмо, переходя почти на шепот. — Пока ходила оборванкой, так никто и не лез, а теперь — куда ни сунься… Что делать будем?

— Просто поедем дальше, — спокойно проговорил Огнезор. — Спрячемся и поедем.