Темный мастер
Шрифт:
Еще бы! Уничтожение лордом Крови неизвестного варварского поселения — лишь досадная ошибка в глазах столичных умов. Убийство же имперских солдат этими самыми варварами — уже преступление, объявляющее все племя вне закона.
Нет уж, пусть они нападут первыми! Тогда даже мастера памяти из Всеимперского Дознавательного Совета должны будут признать право ахаров, защищенных многолетним Торговым Соглашением, на самооборону — если, конечно, хоть у кого-то впоследствии появится желание доводить дело до разбирательства. В чем Огнезор очень сомневался: ахары знать не знают
А что за Лаей пришли не случайно, юноша не сомневался.
Ведь так или иначе Темнослов должен был рассказать о ней своему влиятельному союзнику. Не важно даже, что именно. Какие бы дикие мысли не возникли тогда в извращенном, безумном мозгу покойного мастера, лорда Амареша они вряд ли ввели бы в заблуждение. Слишком уж хорошо тот, в отличие от Темнослова, знал, почему мужчине нужна женщина…
Легкий шорох шагов прервал Огнезорову мысль — звук, которого он ожидал, но все же надеялся не услышать…
— И куда же ты собралась среди ночи? — со вздохом спросил он, замечая, как едкость в его голосе растворяется в усталости.
Тьма перед ним дрогнула, вычерчивая контур девичьей фигуры, оголяя тщательно скрытое прежде присутствие Лаи.
— Я… — тут же растерялась она, отчаянно пытаясь придумать достойную ложь.
— Гуляла? — ядовито предложил мастер.
Лая поспешно кивнула, даже не заметив сарказма.
— Еще скажи — в гости шла! К имперцам! — Его усталость понемногу сменялась гневом.
Плечи девушки поникли, словно в знак смирения. Взгляд все время убегал куда-то в сторону, старательно прячась. Но в ответе ее не было больше растерянности — только решимость:
— Это то, что мне надо было сделать давно! Сдаться им, а не втягивать в это тебя, а теперь — и ахаров!..
— Неужели? — Ярость Огнезора уже достигла предела, выплескиваясь приглушенным до шипения криком. — Сдаться?! А потом что? — Он грубо схватил ее плечи и затряс, заливая злым синим огнем своих глаз.
— Не думаешь же… ты… в самом деле… что они… сразу убьют меня? — стуча зубами от встряски, все же огрызнулась Лая.
— О нет! Живая ты Амарешу куда полезней! И если надеешься позже сбежать — то зря! Наш лорд тебя из рук не выпустит! Еще бы! Такой удобный способ давления… Чего он только не попросит у меня взамен! Даже имперский трон!.. И — проклятье! — я вряд ли смогу отказать! Потому что совсем обезумел!.. Да лучше нам завтра вместе сдохнуть, чем это!..
Он отпрянул, резко разжимая пальцы, так что Лая, потеряв опору, пошатнулась, чуть не упав, и уже сама вцепилась в юношу, сначала ухватившись за мех на его куртке, а затем осторожно, с опаской, закинув руки ему на шею.
Ярость его тут же выдохлась.
Эх, правду говорила Иша: все сложнее ему сдерживать себя! Предупреждала ведь, что сорвется — и не просто скоро, но вот-вот!.. В любой момент…
— Выходит, не готов я… — отчаянно прижимая к себе девушку, тихо выдохнул Огнезор. — Дрянной из меня выйдет Гильдмастер! Не смогу я близким человеком пожертвовать. Не смогу от самого себя
отказаться даже ради высшего долга…Лая смотрела с болью и сочувствием. Теплая рука гладила его шею, нежно путалась в волосах.
— Не ходи туда, милая, — обессиленно и как-то безнадежно попросил он. — Ахарам так не поможешь: они скрыли тебя — и Амареш использует это как повод, чтоб убрать лишних свидетелей… Не ходи…
— Тш-ш-ш… — перебила она, легко касаясь губами его щеки. — Никуда я теперь уже не пойду… Только…
— Что?
— Страшно мне, — прячась на его груди, призналась девушка. — Как оно завтра будет?
— Вот завтра и посмотрим, — успокаивающе выдохнул он. — А сейчас возьми… — Он вытащил из-под куртки и застегнул вокруг Лаиной талии широкий кожаный пояс с дюжиной тонких метательных ножей, так любимых некоторыми мастерами Гильдии.
— Как раз то, чего не хватало скромной ахарской девушке, — через силу улыбнулась охотница. И вдруг, встряхнувшись, решительно добавила со знакомой насмешливой искринкой:
— Иша, кстати, предсказала нашим врагам жестокую смерть!..
«Но это не значит, что выживем мы», — мелькнула у Огнезора мрачная мысль. Делиться ею он уже не стал.
Ночь медленно перевалила за середину…
Имперцы напали на рассвете. Не вернулся один из ахарских дозорных — и ясно стало, что переговоров не будет.
С вершины утеса в утренней мгле вместо солдатского лагеря видно было теперь боевое построение, неспешно тянущееся вперед и вовсе не скрывающееся, исполненное понимания своей силы и своего преимущества.
На подходах к серой, размякшей мокрым снегом тропе они разделились, оберегая своих лучников, давая им возможность подняться на утесы, вытеснить оттуда, если будет нужно, несчастную горстку ахаров. Раздавить их, как и тех, что ощетинились клинками на небольшом пятачке перед завалом из камней и древесных стволов, перекрывающем теперь узкий проход.
Дальше ждать было нельзя.
Огнезор поймал тревожный Лаин взгляд и на мгновение крепко прижал ее к себе, почти вырывая из стиснутых, подрагивающих губ девушки жесткий, отчаянный поцелуй, в котором было слишком много от прощального…
Затем одним движением плеч он сбросил кому-то на руки бурый ахарский плащ и увидел, как вмиг бледнеет лицо Лаи, как расширяются ее глаза от понимания и ужаса.
Ибо — он весь в белом, и тускло поблескивает в неярких лучах зимнего солнца золотое шитье на его груди и рукавах. Пугающе. Торжественно.
Он в парадной форме Белого Мастера.
Именно так должно идти на смерть…
— Нет! — шепчет Лая и обреченно тянет за ним руку, пытаясь поймать, удержать, не пустить…
Но Огнезор лишь качает головой в безмолвном прощании и отступает, а она не может дотянуться, потому что ахары уже оттеснили его прочь, закрыли ее спинами. Леор начал выполнять свою часть сделки…
И мастер делает шаг вперед, сквозь напряженный, выжидающий строй.
Сожаления и страх, ярость и тоска остались там, вместе с Лаей. Теперь Огнезор собран, отстранен и холоден. Как всегда.