Тёмный мир

Он кивнул головой.

— Матолч был испуган. Эдейри стояла на его стороне. Они заставили Медею согласиться. Матолч сказал: «Ганелон изменился. Это опасно. Пусть старик заглянет в будущее и скажет нам, что из всего этого получится». Поэтому они пришли ко мне, и я дал волю своей мысли, которая путешествовала по ветру времени далеко вперед.

— И что...

— Конец Совету, — сказал Гаст Райми. — Если ты оставался жить. Я увидел, как руки Ллура тянутся в Темный Мир, и Матолч лежит мертвым, и гибель идет по пятам Эдейри и Медеи. Вероятности изменчивы. Когда ты отправился в мир Земли, ты был Ганелоном, но обратно вернулся с двойным сознанием. У тебя есть память Эдварда Бонда, которую ты можешь использовать, как оружие. Медее следовало оставить тебя на Земле. Но она так любила тебя.

— И согласилась, чтобы меня убили?

— А знаешь ли ты, что было у нее на уме? — спросил Гаст Райми. — В Кэр Сайкир во время обряда пришел бы Ллур, а ты был ему посвящен. Неужели Медея могла предполагать, что он тебя сможет убить?

Сомнения захлестнули меня.

— Но Медея вела меня в Кэр Сайкир, словно овцу на бойню. Если она могла оправдаться... — пусть, но ни Матолч, ни Эдейри — не могли. Может быть, я пощажу Медею, — продолжал я. — Но оборотня и Эдейри — нет! Я уже обещал жизнь Матолча. А что касается Эдейри — она должна погибнуть, — я показал Гасту Райми Хрустальную Маску. Он кивнул.

— Но Ллур?

— Я был посвящен ему, как Ганелон, — сказал я. — Теперь ты говоришь, что у меня двойное сознание. Или, по крайней мере, наслоившиеся воспоминания. Даже если они искусственные, я не желаю быть подданным Ллура! Я много нового узнал на Земле. ЛЛУР — НЕ БОГ!

Древняя голова склонилась в глубоком раздумье. Прозрачная рука поднялась и дотронулась до завитков бороды. Затем Гаст Райми поглядел на меня и улыбнулся.

— Значит, ты знаешь это, вот как? — спросил он. — Я кое-что скажу тебе, Ганелон, чего не знает еще ни один человек. Ты не первый, пришедший с Земли в Темный Мир. Первым был я.

Я уставился на него с нескрываемым удивлением.

— Но ты родился в Темном Мире, а я — нет, — продолжал он. — Мое тело впервые возникло из пепла Земли. Прошло очень много времени с тех пор, как я пересек границу миров, и мне уже никогда не удастся туда вернуться, потому что я давно пережил положенный мне срок. Только здесь я могу поддерживать ту искру жизни, которая горит в моем теле, хотя мне это тоже давно безразлично.

Да, я родился на Земле, я знал Вортингейм и королей Уэльса. У меня был свой собственный замок в Кэр Мердик. Голубое небо, голубое море Англии, серый камень алтарей друидов в дубовых лесах — все это было моим домом, Ганелон, до тех пор, пока мое знание науки не привело меня сюда. Это произошло с помощью женщины Темного Мира. Ее звали Вивиан.

— Так ты родился на Земле? — все еще ничего не понимая, переспросил я.

— Да. Но это было очень давно. Я здесь состарился и начинал сожалеть об этой ссылке. С годами я приобретал все больше знаний — но отдал бы все это за один глоток прохладного сладкого ветерка, который дул с Ирландского моря. Но я уже не мог вернуться обратно. На Земле мое тело превратилось бы в пыль, поэтому я и погрузился в мечты — мечты о Земле, Ганелон...

Голубые глаза засветились воспоминаниями.

Голос его стал громче.

— В мечтах этих я возвращался в старые времена. Я вновь стоял на берегах рек Уэльса, глядя как лосось выпрыгивает из вод серого Уска. Я снова видел Арториуса, его отца Утера, и вдыхал запахи Англии времен ее молодости... Но все же это были только мечты!

А мечтаний этих было недостаточно. Во имя той любви, которую я хранил в своем сердце, во имя ветра, который обдувал берега древней Ирландии, я помогу тебе сейчас, Ганелон. Я никогда не думал, что теперь жизнь будет иметь значение. Но я не позволю, чтобы эти карикатуры вели человека Земли на казнь! А сейчас — ты человек Земли, несмотря на то, что родился в этом мире волшебства!

Он наклонился вперед и кинул на меня пристальный взгляд.

— Ты прав, Ллур — не бог. Он — чудовище, и не более того. Его можно убить.

— Мечом под названием Ллур?

— Слушай, выбрось все легенды из головы. В них вся сила Ллура, вся сила Темного Мира, окутанного мистическими символами ужаса. Но за этими символами открывается простая истина. Вампир, оборотень, живые деревья все это — биологические недоноски, мутанты, которым нет места на Земле. И самой первой мутацией был Ллур. Его рождение разделило мир на две части, и каждая из них стала развиваться по своей линии. Он был ключевым фактором временной модели энтропии.

Когда Ллур родился, он был человеком. Но его мозг был необычен. Он обладал определенными естественными силами, которые не развивались расой и за миллионы лет. Из-за того, что он получил их слишком рано, они были неуправляемы, искажены и направлены на служение злу. В будущем мире науки и логики его ментальные силы пришлись бы как раз к месту. Но в темные времена суеверий он направил их на другое — он развился, обладая колоссальными знаниями и ментальными силами — развился в чудовище.

Когда-то он был человеком. Постепенно он становился все менее похожим на людей. Сила его мудрости была безграничной.

В Кэр Ллуре находятся механизмы, которые излучают определенную радиацию, необходимую для существования Ллура. Эта радиация пронизывает весь Темный Мир и вызывает мутации. В результате появляются такие существа, как Матолч, Эдейри и Медея.

Если убить Ллура, эти механизмы остановятся, мутаций станет значительно меньше, и зловещая тень над планетой исчезнет.

— Как я могу убить его? — спросил я.

— Мечом. Жизнь Ллура связана с ним. Я не знаю, по какой причине это произошло, но сейчас Ллур перестал быть человеком. Часть его — механизмы, часть — энергия, а часть — нечто вообще невообразимое. Ллур родился во плоти, и он должен либо поддерживать свой контакт с Темным Миром, либо умереть. Меч является предметом этого контакта.

— Где мне найти этот Меч?

— В Кэр Ллуре, — ответил Гаст Райми. — Иди туда. У алтаря находится хрустальное стекло. Ты помнишь?

— Помню.

— Разбей его. Там ты найдешь Меч под названием Ллур.

Он откинулся назад. Глаза его на мгновение закрылись, но потом открылись вновь.

Я встал перед Гастом Райми на колени, и он сотворил надо мной древний Знак.

— Странно, — прошептал он. — Странно, что я снова посылаю на битву человека, как делал это много раз раньше, так давно...

Его голова склонилась вперед, и длинные седые волосы мягко легли на белоснежный плащ.

— Ради того ветерка, который дул в Ирландии, — прошептал старик.

По комнате пронесся небольшой ураган, потом все стихло. Тишина стала непривычной. Теперь я действительно остался один...

Из комнаты Гаста Райми я сошел по ступенькам вниз и вышел во двор.

Битва уже почти закончилась; мало кто из защитников Замка остался в живых. Они были окружены возбужденно кричащими воинами Ллорина. Плечом к плечу, в угрюмом молчании, стражники отбивались от нападающих. В глазах побежденных не было даже проблеска надежды.